Конечно, так смотрели не все, всё же здесь присутствовали разновозрастные аристократы, которые тоже могли похвастаться жизненным опытом и которые понимали, что «проповедник» ведёт свою игру. Однако этот самый жизненный опыт им и подсказывал молчать в тряпочку, дабы не случилось с ними чего-нибудь непредвиденного.

— Максим Витальевич, я понимаю, что вы торопитесь. Дело у вас, несомненно, важное, — как и Кулагин, мужчина скользнул взглядом по артефакту, тут же определив, что это такое. — Но всё же, будьте любезны, уделите мне минутку. Мне хотелось бы с вами переговорить с глазу на глаз. Вдруг удастся уладить ваш конфликт с господином Кулагиным. Мне очень бы не хотелось, чтобы мы, выжившие, ссорились друг с другом.

Хитрый чёрт… Всё же вывел, куда ему нужно. Теоретически, да и практически, я мог бы его проигнорировать да пойти дальше, однако собравшиеся обитатели этого поступка не оценили бы, на уши этот пройдоха им присел конкретно. Похоже, разговора не избежать…

— Что же, думаю, отказываться не стоит, главное, чтобы разговор не затянулся, — опустив артефакт, я посмотрел на мужчину.

— Не затянется, не переживайте. Петров Пётр Николаевич меня зовут, Максим Витальевич. Прошу за мной, — когда проповедник представился, я вспомнил, что он занимал вторую строчку в списке Зуева.

При таких темпах я скоро и до самого главного босса доберусь. Кстати, интересно, почему его не видно. Был это некто Чайка, и в собравшей толпе он явно отсутствовал. Вряд ли бы первое лицо острова стояло бы в толпе без охраны. С другой стороны, и Кулагина с Петровым, пытающимся выжить из данной ситуации максимум, мне с головой хватает. Так что пусть эта птица морская дальше в своём гнезде сидит.

Тем временем, поняв, что представление закончилось, толпа, объятая чувством единения, стала разбредаться по этажам, не забыв прихватить с собой вновь начавшего орать Кулагина. И я был уверен на все сто процентов, что барона унесли не на корм осьминогам, а в лазарет. Какая жалость…

— Прошу, проходите, — первым войдя в номер, располагавшийся совсем рядом, Пётр Николаевич пригласил меня.

— А уютненько здесь у вас, — я оглядел хорошо обставленную комнату, способную вместить с комфортом троих, а без комфорта и в два раза больше, но явно использующуюся лишь одним человеком. — И весьма прохладно.

В комнате действительно было довольно свежо, особенно если сравнивать с нижними этажами.

— Зуев подсуетился, Максим Витальевич, — едва дверь закрылась, и мы остались одни, в висящем на стене зеркале я увидел, что маска доброты у Петрова на мгновение превратилась в гримасу брезгливости. Впрочем, когда мужчина повернулся ко мне, на его лике вновь виднелась добродушная улыбка.