— И поэтому вы хотите, чтобы они страдали, видя, как уменьшается количество нулей на их счёте? — облокотившись на стойку с «храном», словно это была трость, поинтересовался я.

— Именно! Пусть мучаются! — излишне эмоционально произнёс Петров. — Пусть их деньги не возместят горечь утраты, но хоть как-то компенсируют боль родственников, чьи близкие погибли здесь!

— Так, я думаю, Имперский суд вынесет справедливое решение.

— Имперский суд справедлив, — тут же закивал головой собеседник столь энергично, что едва не расплескал остатки воды в стакане. — Но весь этот ужас переживаем мы, а не имперские следователи. И кому, как не нам, всё рассказать в мельчайших подробностях о произошедшем здесь⁈

— И даже немного приукрасить? — негромко рассмеялся я, ощущая, как вновь начинает болеть голова. Похоже, у меня начинает развиваться аллергическая реакция на присутствие поблизости хитрожопых ублюдков. — Вот вы, Пётр Николаевич, как своё выживание описывать будете? Расскажете следователю, что жили в просторной комнате и попивали холодненькую водичку, пока остальной люд ночевал на полу. Или в красках распишите, как отдавали последнюю каплю воды страждущим?

— Воду я и так отдал. И из-за вас, кстати, — не сдержавшись и сменив благодушный тон на раздражённый, процедил сквозь зубы Петров. — Я понимаю, к чему вы клоните, Максим. Но вы ещё слишком молоды, чтобы понять, какой шанс упустите, если не примете моё предложение. Насколько я знаю, ваш род не слишком известен, иначе я бы про вас слышал. А значит, приличный кусок пирога, откушенный от Чегарёвых, пойдёт вам на пользу.

— Не подавиться бы…

— Вы справитесь.

— А я не про себя, Пётр Николаевич, — я не сдержался от улыбки, заметив, как на это оскалился «добродушный» Петров. — Ваше предложение я услышал и вроде бы даже понял, но не принял. Пачкаться во всём этом… Да ещё и имперским дознавателям врать…

— Не врать, Максим Витальевич! — Пётр Николаевич подскочил с кресла, видимо, поняв, что в его плане появились неучтённые факторы. — Ни капли лжи. Чегарёвы облажались. Не справились с тем, что на них возложила Империя. Так пусть страдают. А если их страдания позволят нам стать богаче, так это ещё лучше!

— А как же слова о любви, всеобщем братстве? Ну там плечом к плечу и всё такое? Зуев тут крутится, старается вам во всём угодить.

— Он так и должен делать! Это его обязанность. Он слуга, не более того. А учитывая его скудоумие, кем-то большим ему не стать, — Петров вновь уселся в кресло и откинулся на спинку кресла. — Судя по вашим словам, от моего предложения вы отказываетесь?