— Надеешься, что твоя помощь заставит Создателей передумать? Сделает тебя одной из них? — скрестив руки на груди, я внимательно посмотрел на женщину.

— Именно так, — не стала скрывать она своих намерений. — Если мы преуспеем…

— Ты не получишь ничего, — покачал я головой. — Разве ты сама не заметила? Даже если ты сорвешь человеческое лицо, сбросишь эту одежду и будешь выглядеть, как они… они не сделают тебя частью своей системы.

— Откуда такая уверенность? — фыркнула женщина.

Она действительно не понимала.

— Мне кажется, ты слишком долго провела в изоляции от мира, — не смог я сдержать кривую усмешку. — Они машины, Фелия. Ими управляет логика и рационализм.

— Мной тоже.

— Возможно. Но я могу тебе точно сказать вот что: человек, который сделал с собой то, что сделала ты, не может называться стабильным.

— И особенно лицо, — добавила Варя. — Сшитое из кусков кожи лицо, это что-то из разряда хорроров.

— Ты безумна. Красная чума свела с ума и тебя. Может не в такой же степени, как некоторых, но даже так… Подключать тебя к системе — это все-равно что ставить сверхглючную программу. Она может не делать ничего, а может сломать всю систему. Как я уже сказал, ими руководит рационализм. И ответь, только честно, стала бы ты подключать к матрице кого-то вроде себя.

Она ответила не сразу.

— Нет. Не стала бы.

— Значит ты не безнадежна, — коротко бросил я ей и вернулся к работе, а заодно и остальным дал, фигурально выражаясь, пинка, чтобы они тоже пошевеливались, а не на нас заглядывались. Проклятых предметов тут осталось не так много, но они все ещё были.

Фелия так и осталась стоять, смотря на нас, а мы продолжали работать как ни в чем не бывало. Один из людей Вульф подозвал меня, наткнувшись на очередной “реактивный тип”, но я всё ещё украдкой продолжал наблюдать за этой странной женщиной. Что она теперь собирается делать?

— И всё же я хочу попытаться, — вновь настояла она. — Я смогу убедить их, что я полезна, что я достойна.

— Поступай как знаешь, — равнодушно отозвался я.

— Похоже, вы не слишком желаете моей помощи.

Неужели до нее наконец стало доходить, что мы не ее подданные и вообще ей ничем не обязаны?

— Мы тебе просто не доверяем. Ты говорила, что Хенарим спит, говорила, что самое сложное — убийство Персиваля. Но когда мы пришли в тронный зал, Хенарим не спал, а ты скрылась, подставив нас под удар.

— От меня бы все равно не было никакого толку, — покачала она головой. — Мы с мужем… не очень хорошо расстались. И для всех было лучше, чтобы мы не встретились.

— Ну да, ну да… — протянул я, оглядывая опустевшее хранилище.