— Сказала, что меня зовут Арина, и я не помню, как тут оказалась, — ответила Артемида. — Сказала, что ты нашёл меня в снегах едва живую и спас.

— Они тебе поверили? — недоверчиво переспросил я.

— Я не знаю, — довольно легкомысленно пожала она плечами, отставив пустую тарелку в сторону. — Скорее всего, нет, потому что впоследствии ещё не раз задавали вопросы, которые косвенно касались этой темы, но я ничего не выдала.

— Ладно, — кивнул я, отдав должное приготовленной каше. Всё же хорошо состоять в гильдии — даже в таком месте тебя обеспечат всем необходимым. — Так и держись этой истории. И ни в коем случае не говори, что ты работала на «Буревестников», как я рассказывал Марине.

— Разумеется, — важно кивнула Артемида, — ведь у них есть списки, и они легко могут всё проверить. И всё же…

— М? — заинтересовано я посмотрел на девушку.

— Мне не нравится лгать, — призналась она. — Я понимаю, почему мы это делаем, но мне не нравится. Это вступает в противоречие с моей основной программой.

— Ты теперь человек, у тебя нет программы, — не согласился я с ней.

— В этом-то и проблема. Я легко могу игнорировать то, что раньше было фундаментальной частью меня, и это вызывает… думаю, люди называют это чувство… растерянностью? — с запинками Артемида всё же смогла сформулировать то, что её гложет. — В такие моменты я начинаю сомневаться: правильно ли я поступаю, могу ли я так поступать, и что будет, если я не стану этого делать. Раньше всё было проще. Есть программа, и я ей следую. Она ставит границы, за которые я физически не могу переступить, а сейчас это не границы, это даже не стены, а просто линия на земле. Я могу перешагнуть через неё, и… ничего не произойдёт. Не будет фатального сбоя, не появится программист, что попытается это исправить. Я даже те же отчёты отправить никуда не могу. Это вызывает чувство потерянности.

Артемида грустно вздохнула.

— Это и значит быть человеком, — улыбнулся я, кажется, понимая, к чему был весь этот сбивчивый спич. — Мы сами выстраиваем свои границы, и у всех они разные. Для кого-то ударить в спину человека, который только что тебе помог, это нормально, а для другого нормально помогать другим даже в убыток себе. Ничего, ты привыкнешь.

Артемида кивнула, но в её глазах всё ещё было много смятения. Да, нелегко быть человеком.

Рассиживаться нам не дали. Не успел я доесть свою порцию, как прозвучал гудок, и в лагере началось оживление. Похоже, это значило, что пришло время отправляться в путь. Разумеется, разбирать весь лагерь никто и не подумал, место было хорошо укреплено и покидать его уже на следующий день не было смысла. Как я понял, оставшиеся тут солдаты и персонал поддержки вроде поваров, медиков и простых рабочих подтянуться к новому лагерю позднее, когда он уже будет разбит у восточных ворот.