— Не против, если я присяду? — поинтересовался худощавый старичок, который казался таким хрупким, словно развалится от одного дуновения ветра. — Я Валерий Павлович, но все вокруг просто кличут меня Павлыч.

— Стас, — коротко кивнул я ему.

Мне было без разницы, что рядом кто-то сядет — я давно научился быть в одиночестве, даже в компании.

— Я живу напротив.

Я невольно кивнул. До этого момента меня не слишком интересовали соседи. Старик с лёгким кряхтением опустился на лавочку рядом со мной.

— Ты здесь живёшь уже третий год вроде? — вдруг спросил он.

— Да.

— И даже не здороваешься, — удручающе покачал головой старик. Ну хоть про молодёжь ничего не говорит, и что в его время всё было иначе.

Я слегка дёрнул щекой. У меня было совсем не то настроение, чтобы выслушивать нотации от незнакомого человека.

— Да ты не обижайся, я всё понимаю, — едва заметно улыбнулся он. — Жизнь у тебя не сахар. Добытчиком работаешь?

— Так заметно?

— Ещё бы. Весь грязный, хмурый, и пропадаешь с утра до ночи. У меня сын такой, — старик сделал небольшую паузу, будто погрузившись в воспоминания, а затем добавил: — Был. Погиб на вылазке. Послезавтра год будет.

— Сочувствую, — сухо ответил я.

— Ага. И вот смотрю я на тебя, и жутко хочется отвесить оплеуху. Молодой, в расцвете сил, а гробишь свою жизнь и здоровье на этой работе. Понимаю, что там платят неплохо, но точно ли оно того стоит? — неожиданно насел на меня старик. Так и знал, что не стоило и пытаться ответить вежливостью. — Это место — врата в ад. И вместо того, чтобы молиться, люди в этот ад лезут, пытаясь бодаться с демонами, которых ниспослали нам за наши грехи.

Я, услышав это, снисходительно улыбнулся. Теорию про то, что Бездна не что иное, как воплощение ада, я слышал уже очень много раз, наряду с тем, что это врата в другой мир или эксперимент пришельцев. А уж сколько религиозных объяснений её появлению было, не стоит даже упоминать. Теорий было много, но до сих пор истинная природа происхождения этого странного места неизвестна.

— Ну, думаю, с этим покончено, — сказал я старику и почувствовал странную лёгкость на душе. Словно я сбросил с плеч глыбу, которая тянула меня в пучину, просто я до этого её не замечал. — Поеду куда-нибудь на юг. На море. Может, куплю лодку. Буду ловить рыбу, загорать и купаться.

Я говорил это и ощущал в душе странное чувство, с одной стороны лёгкости и освобождения, а с другой — глубокую и неутолимую печаль. Похоже, что я всё-таки сдался, и на это потребовалось всего лишь две недели тщетных попыток найти работу и запоя. Надо же, а я ведь думал, что после всего произошедшего стал более стойким к подобному, а оно вот как незаметно всё изменилось.