До остатков Ондона, мы планировали добраться через пять-шесть дней, но ветер, как назло, стих. Только через десять дней пути, пара матросов из Амонахес, узнала западные окрестности земель Ондона. Вначале я решил, что они ошиблись: на месте предполагаемого города, нескончаемой широкой равниной, в море вливался Нил, или Ямбе на языке Амонахес. Никаких следов от Ондона не осталось: дельта Нила изменилась, поглотив все земли, на которых располагался город и бескрайние поля пшеницы.

— Ты был прав, Макс, не вывези их тогда, они бы все погибли, — я вздрогнул от голоса Тиландера, подошедшего бесшумно, словно индеец на охоте.

— Что случилось с теми, что здесь тогда остался, надо было мне настоять и забрать их, — в сердцах сплюнул за борт. Было неприятно сознавать, что стоило мне приказать, и все Амонахес последовали бы за мной. А мне захотелось поиграть в демократа, и как итог, люди, скорее всего, погибли.

— «Всех не спасти», — так говорил наш лейтенант Арчер, когда нам приходилось отступать. Кроме того, они сами хотели остаться, не думай сейчас о них, как о своем промахе. Плывём дальше или поднимемся вверх по реке?

— Дальше, мы не знаем глубину Нила в этом новом русле, не будем рисковать кораблем, Герман.

«Катти Сарк» проследовал дальше, матросы по команде Тиландера поднимали дополнительные паруса, чтобы воспользоваться попутным ветром. Дельта Нила стала заметно шире, чтобы добраться да ее восточной границы, пришлось плыть около восьми часов. Здесь, у восточной границы дельты реки, впервые заметили дикарей. Поселение нельзя было назвать большим и основательным: около двух десятков хижин были походные. Походные хижины ставились по-другому и всегда имели вид навеса, с тремя закрытыми сторонами и оной пустой. Предназначались они скорее, как укрытие для солнца и от непогоды. И костры всегда разжигались снаружи от хижин, когда племя находилось в походе.

При виде корабля, изумленные дикари попятились назад и скрылись в ближайших кустарниках. Останавливаться здесь не было никакого смысла: все свидетельствовало о том, что это племя мигрирует на север. Через два дня пути, пришлось свернуть на север: до Плажа оставалось примерно три-четыре дня пути.

Когда на четвертый день пути на север, впереди показались горы, где в свое время обитало племя Нига, сердце защемило от воспоминаний о Мии.

— Мал, здесь жило племя твоей матери, пока она не приплыла ко мне, — вытянув руку, оказал сыны на вершину горы, где окружённые Нига отражали атаки черных.

— Я не помню этих мест, — признался Мал, проследив за моей рукой.