…разумеется, первым человеком, с которым я буквально столкнулся на пороге, была Нурс. В другом состоянии я бы сделал «фейсплам» — но сейчас только машинально отметил, что нофо опять была в своих прозрачных шмотках, да ещё и изрядно навеселе. И с двумя мужиками. Каждого она цепко держала «под руку» — их одежда тоже была очень далека от понятия «классический гардероб». Я хотел просто пройти мимо, но… в конце концов — она же обещала мне помочь с терминами? Да и спеца по нужному мне профилю лучше, пожалуй, здесь и не найти.

— Какое тутпойло самое… забористое? — Не утруждаясь приветствием хмуро спросил я. Уж не знаю, что такое было написано на моём лице, но от легкого толчка тонкими хрупкими девичьими пальчиками оба довольно накачанных мужика едва не улетели. На лице Латты появиласьочень предвкушающая улыбка:

— Слушай, Мерх, обожаю такие вопросы! Но тут ПОКАЗЫВАТЬ надо — местный бармен ничего так, но полная посредственность в плане импровизаций. Поможешь уговорить?

* * *

Проснувшись, я некоторое время даже не пытался понять: где я, что со мной. Одеяло, простыня — и я в кои-то веки сплю без одежды. Спал — а теперь выспался. Солнце светит в окно — как дома… а почему — как? Я распахнул глаза, но не вскочил, а спокойно сел. На душе было… спокойно. Действительно, кровать, действительно, окно, и косые солнечные лучи… слегка отдающие оранжевым. Ничего удивительного — звезда Йорка даёт именно такой спектр. И постельное бельё ничуть не похоже на земное — правда, и на типовой комплект из жилого модуля, больше напоминающий туристический спальник, тоже не похоже. О, да здесь нормальный водяной душ есть. А ещё…

Н-да. Воспоминания о прошедших вечере, ночи и утре, как выяснилось, сохранились у меня в почти полном объёме. Не полностью — некий отрывок пропал, и всё начиналось с того, что мы за стойкой вместе с Латтой и ещё несколькими товарищами… гм. Я бы сказал, «химичим», но тут, скорее, подошел бы термин «алхимичим». Выбор в баре был большой и, как разрешённых, так и запрещённых даже здесь «стимов», хватало. У игловолосой оказались потрясающие знания в этом деле — причём как практические, так и в фармакологии, и даже в физиологии нервной системы — это подтвердил местный «зельевар». После того, как Нурс одного мордоворота-вышибалу запинала, а двух местных «братков»-гата буквально-таки за тридцать секунднакурила , хозяин заведения внезапно проникся сошедшей на него удачей и привёл своего спека… боже, надеюсь то заведение ещё цело — когда мы уходили, народ как раз втягивал дым некоего произведения токсикологического искусства, поименованный наёмницей как «тектонический фугас». А мы пошли в другое заведение… а потом ещё… и ещё… Я плакал, я смеялся, я забывал о своей боли и вспоминал о ней, а потом снова забывал. Я как будто за сутки прожил другую жизнь — не инженера с Земли и не мерха с Каллиги — а отдельную, свою собственную. С закономерным итогом.