— Получится. — Упрямо наклонила голову Василиса и с усилием отлипла от плеча брата, села ровно. — Это единственный шанс. Нам невероятно повезло наткнуться на этого… нужно воспользоваться возможностью. Иначе нам маму просто не найти!

— И что делать?

— Вот я и думаю…

— Язнаю , что делать. — Вмешался я в спор детей.

Пока брат и сестра обсуждали обстановку, я боролся с мучительным ощущением полной нереальности происходящего… и одновременно с ещё более болезненным ощущением собственной бесполезности. У меня не было таланта к псионике — Ната говорила, что это генетический дар, в популяции людей довольно редкий. И что вообще полюбила меня за другой талант… Мне вдруг вспомнилась та ночь — пьяная пятёрка гопников, только теперь, с высоты своего возраста и опыта я осознавал: для Наты я мог быть там полезен лишь как отвлекающий маневр. Живой щит или, как говорят, мясо. Когда пятеро на одного — мышцы не решают: нужно оружие и умение им владеть. Но если оружия нет, то своей болью ты можешь купить несколько лишних шансов тому, кто совладать с противником способен. Я не мог помочь детям сейчас — в мире наверняка других, ушедших вперёд технологий, без пси-способностей, почти без оружия и без умения применять даже то, что есть. Но я по-прежнему мог стать «мясом», живым щитом, только в этот раз не от людей, а от сложившейся ситуации. В положении или «все рискуют умереть», или «я рискую больше других, но, в случае выигрыша…» у меня даже сомнения не возникло, что выбрать.

— Если я правильно понял, то наркотик, как его, «грани»? — разработан имперцами для работы с памятью человека, верно?

— Па-ап?

— Дальше. — Я сделал знак не перебивать меня. — Этот препарат опасен, но не летален, человек после применения возвращается примерно в то же состояние, в котором был, так?

Егор машинально кивнул, Василиса нахмурилась.

— И последнее — Вася может переписать информацию, не осознавая, это тоже я правильно понял?

— Отец!

— Папа!!! — Дети, не смотря на слабость, синхронно вскочили. — Ты же не….

— Дозировку вы можете считать у Мерха в голове. Я принимаю препарат, Лисса переписывает мне память… донора, сколько получится, потом действие прекращается — и вуаля. Информация сама «распакуется» моей голове. Ну и вы сами сказали, что настолько хорошо меня знаете, чтоугадываете мои мысли… так что, надеюсь, не сотрете любимому папе в мозгах что-нибудь… ненужное.

Дети смотрели на меня огромными глазами, и в них смешалось столько всего, что я и не пытался угадать отдельные эмоции. Зато сам я, на удивление, испытывал не страх и не достаточно логичные опасения за исход придуманной «на коленке» процедуры — нет, меня распирала идиотская гордость. Смогу! Всё-таки смогу защитить детей. Ната будет мной гордится, если… КОГДА мы её найдем!