– Мила Васильевна, пообещайте, что истребите это зло! Я вижу: вы сильная, вы сможете, – настойчиво, с приказными нотками попросила она. Ардо изумленно открыла рот, не зная, как реагировать. – Таких, как оно, много среди людей. Если приглядитесь, то заметите его. – Мила смотрела на Зинаиду и не понимала, то ли та бредит, то ли говорит правду. – Я никогда не была верующим человеком, но сейчас я своими глазами увидела, что среди людей ходят они.

– Кто – они?

– Я вас прошу, пообещайте мне! Оно… – Зинаида дернула головой, указывая на дверь кухни.

Мила тоже посмотрела туда, но никого не увидела. А когда повернулась обратно, женщина уже сидела, привалившись к стене. Ее глаза потускнели, плечи опустились, а пальцы разжались, отпуская руку Милы.

Чайник громко засвистел, оповещая о том, что вскипятился. Мила поднялась и, выключив его, уточнила у Зинаиды:

– Чай?

Женщина заторможенно кивнула.

– И добавьте молока, пожалуйста, – пробормотала она, сипло дыша.

Приготовив напитки, Мила пододвинула кружку Зинаиде, а сама, перед тем как сесть за стол, прикрыла кухонную дверь. Ей не хотелось, чтобы за ее спиной внезапно появилась Светлана.

– Ваша соседка сказала, что вы совсем перестали выходить из дома.

– А-а… Сил нет, как видите. Ко мне вчера сын приходил. – На лице женщины расцвела улыбка. – Приглашал на празднование дня рождения внука, но я отказалась. Хотя, если станет легче, то обязательно схожу. Я ведь не пропустила ни один праздник с момента его рождения. Сёмочка у меня знаете какой молодец! Он остался единственной радостью в жизни.

Мила не стала напоминать Зинаиде, что у нее есть еще и дочь. Вряд ли Свету можно считать ее дочерью. И как бы Давид ни уверял в том, что состояние Зинаиды – дело рук какого-то чернокнижника, Мила все больше убеждалась: это Светлана воздействует на мать. И сейчас Зинаиде срочно требовалась помощь, долго она не продержится. Но только что делать? Как изолировать Светлану от матери?

– А у вас есть дети? – поинтересовалась Зинаида.

– Нет.

Мила поспешно отпила чай, чтобы скрыть замешательство. Вопрос о детях всегда вызывал у нее смущение. Она и дети – это как разные планеты. Она на брак-то не способна. Но эти маленькие странные создания ей нравились.

– Будут. Обязательно будут, – уверила Зинаида.

Дальнейший разговор у них не клеился. Допив в молчании чай, Мила помогла Зинаиде перебраться в комнату и лечь в кровать. Едва коснувшись головой подушки, женщина закрыла глаза и провалилась в сон.

Ардо накрыла ее одеялом и отошла. В тусклом свете, падающем из окна, кожа Зинаиды казалась уже не бледной, а землисто-серой. Похоже, недолгое бодрствование забрало у женщины последние силы.