Из жигулей стреляли на ходу, из пары автоматов, огонь вели шквальный, почти не целясь. И если бы парень стоял чуть левее или правее, неминуемо бы схватил шальную пулю, тем более, полуразбитый козырёк над таксофоном от пальбы окончательно разнесло на куски. Но бледный как смерть парень остался цел, даже стеклом не порезало.

— Вали-ка домой, — Артур махнул рукой. — И молчком, понял? Ты же не дурак, да? Вот и помалкивай, фарт свой не спугни.

Парень закивал и торопливо побежал вдоль по улице. Артур проводил его взглядом.

— Вот, значит, как Кросс решил, — он хищно усмехнулся. — Ну, сам напросился, нас он не потянет. Крокодилыч, закрой вопрос с Боцманом в больнице.

— Понял.

— И пацану моему в палате охрану усиль, завтра в область перевезти надо будет, и остальных детей тоже. У тётки погостят.

— Сделаю, босс.

* * *

Я не рисковал нарваться на начальство, Шухов по таким вызовам ездил крайне редко, за что иногда отхватывал. Ему больше нравилось сидеть дома в толстом халате или в тёплом кабинете ГОВД, тем более, с недавних пор он освоил пасьянсы на компе.

Издалека уже было понятно, что мои мысли оказались верными, и это всё — бандитская разборка. Когда мы с Толиком только подходили к больнице, сразу увидели служебные шестёрки, уазик и куривших на улице руоповцев. Мигалка на уазике работала, освещая всё вокруг синим, и в ночной темноте (время уже было почти полночь) её было видно издалека.

Кого-то или привезли в больницу, или прикончили прямо там.

— А чего это сегодня с ним? — удивился Толян, заметив водителя.

Обычно молчаливый дядя Гриша о чём-то яростно спорил с Ручкой, размахивая руками. Но говорил он невнятно и хрипло, и я различал только сплошной мат, в промежутках между которыми были какие-то другие слова. Кажется, он расстроился, что только собрался идти домой, а его заставили ехать.

Но долго грустить ему не пришлось. Василий Иваныч как Бэтмен вышел из тени, обхватил дядю Гришу сзади и взял за обе руки.

— А чё ты такой грустный, Григорий Трофимыч? — спросил Устинов с хитрой усмешкой.

— Иди ты! — послышалось в промежутках между матюгами. — Пусти! Ядрён пистон!

Дядя Гриша попытался вырваться, но, как в анекдоте, из цепких лап Василия Иваныча ещё никто не вырывался.

— Ща развеселю, — пообещал Устинов и начал водить руками дяди Гриши в стороны, будто играл на баяне. При этом начал напевать: — Мужичок с гармошкой, поиграй немножко! Спой-ка от души…

— Иди ты!

Дядя Гриша, наконец, вырвался и спрятался в машине. А у меня немного отлегло, стало понятно, что во время разборки никто посторонний не пострадал, иначе бы все так не смеялись. Но бандиты вот точно попали, в этом я не сомневался.