Горка фишек стала больше. Сафронов уже явно занервничал, оглядывался по сторонам, воды на него капни — зашипит сразу. А вот парень испугался.

— У сестры был! — выдавил из себя он и сглотнул.

— Вот и спросим у неё. Но мне интересно… — я взял две новые карты.

Кажется, сейчас будет поражение. Когда я ставил мало, то проигрывал, вернее, это крупье мне подыгрывал, чтобы Сафронов ничего не заподозрил.

— Так, перебор, — я бросил карты на стол. — Мне интересно: вот частный дом, хозяин дома встречает кого-то с квитком почтальона, запускает домой…

Лоб у парня заблестел от пота, с виска скатилась капля, значит, надо давить дальше, дожать. Но и Сафронов понял, что к чему.

— Миша, сходи, сигарет мне возьми, — пробурчал он. — А если у старшего лейтенанта вопросы конкретные, пусть вызывает повесткой.

Впрочем, провокация удалась, сейчас Сафронову придётся что-то делать, чтобы выкрутиться. А раз забегал, то, как говорил Турок, и правда рыльце в пуху. Я бы даже сказал, в стекловате.

— Обязательно вызовем, — пообещал я. — Двадцать одно! — я положил карты на стол.

— Вот и вызывай, — уже без былой вежливости бросил Сафронов, поднялся и пробурчал: — Хрень какая-то сегодня, масть не прёт. Во невезуха-то…

— Бури магнитные, — хмыкнул я. — Ну или фарт ушёл…

Так, надеюсь, микрофон у меня под рубашкой не сбоил, и смежники услышат всё, что здесь было. Цели своей я добился, душевный покой им нарушил, а универмаговские довольны, что унизили Сафронова. А у меня… так, и сколько теперь у меня фишек?

Было двадцать по 50, сейчас к ним добавилось ещё столько же, причём по 50 и 100. Итого: плюс 1200 долларов. Так что Турку я верну то, что брал, а остальное… ну, оставим, получку-то в октябре не платили, а жить на что-то надо. Да и в работе пригодится.

Финансирование милиции сейчас оставляло желать лучшего. Даже бумагу для отчётов мы на свои кровные покупали и на своём бензине частенько ездили по служебным делам. Но это мелочи, были расходы и покрупнее… А работать я привык с душой, и не хочется себя в этом ограничивать по мелочным денежным соображениям.

Я собрался было идти на кассу, но дорогу мне преградил охранник казино.

— С вами хочет поговорить Иван Андреевич, — сказал тот, — у себя в кабинете.

Я на автомате хотел было отпихнуть его плечом, но услышав имя того, кто хочет со мной побеседовать, передумал.

— Ух ты. Ну веди.

Оказаться в кабинете Кросса, куда он не пускал вообще никого постороннего? Почему бы и нет? Вряд ли он что-то мне скажет дельное, но я и сам смогу чего-нибудь выведать. Или… может, он захочет, чтобы я вернул деньги, которые я, по сути, при его пособничестве выиграл. Ну, пусть попробует.