— Так лето настанет, вот и будет.

— Вот обычные коньки бы или лыжи привёз, другой разговор, — Филиппов задумался. — А то старые советские лыжи фиг найдёшь уже, а в магазинах дорого. Сходили бы с ним в лес, на лыжах научил бы ходить.

Шухов уже свалил, а Якут всё размышлял и… через пару секунд бахнул ладонью об стол!

— Он же эти лыжи летом и привезёт! Зря я сказал.

— Витька, поехали, — тем временем позвал я. — Нам свидетеля по тому делу с ковром надо опросить, уже должен вернуться.

— А, ну поехали, — неуверенно отозвался Орлов, отворачиваясь от экрана.

Дело с ковром не касалось пропаж или воровства, просто в ковёр завернули тело и пытались вывезти на кладбище, чтобы там и закопать. Правда, убийца был слишком пьяный, чтобы благополучно избавиться от трупа, его вырубило прямо возле тела с лопатой в руках. Непонятно, что он собирался копать, земля-то в ноябре уже мёрзлая.

По дороге я хотел зайти к отцу, но его не было, кабинет вообще закрыт. В РУОП сейчас очень много работы, а сотрудников мало, потому что на место сидящего в СИЗО дяди Вити Иванова никого не нашлось, а ещё один опер ушёл на пенсию.

Работы у них тоже вал, ведь война между зареченскими и универмаговскими продолжалась, хотя последний месяц-полтора она была какой-то уж больно вялотекущей. Говорят, паханы, вроде бы как, собирались замиряться, потому что конфликт им обоим уже влетал в копеечку, но что Артур, что Кросс — хитрющие, на этих разборках давно собаку съели и вполне могут что-то планировать такое, о чём будет говорить весь город…

Дежурный Ермолин на выходе строго посмотрел на меня через стекло.

— Профукал петуха! — заявил он. — Такой петух был!

— А что случилось? — спросил я, останавливаясь на месте.

— Так говорю же, петух это был мощный! — с горечью воскликнул дежурный. — Всех петухов у меня побил, да тут на собаку давай рыпаться, а Мухтар-то у меня — мужик крутой. Он этого петуха давай мять и в пасти носить, едва отобрал, ну а там башку пришлось рубить и на суп. А я говорил и тебе, и бате твоему — нечего тянуть!

— Ну, петухи — дело такое, своей смертью они не мрут, — заметил я.

— Вот это точно, — он потянулся к телефону. — Машину тебе?

— Ага.

Подвозил нас дядя Гриша, он уже стоял на улице, ковыряясь в движке милицейской шестёрки. При виде нас он с силой захлопнул капот.

— Посмотришь вокруг, — невнятно промычал он, — так это ж ё* твою мать! А потом подумаешь — да и х** со всем этим!

— Вот так и есть, дядя Гриша. Поехали.

В машине уже было холодно, а печка, как водится, не работала, так что я застегнулся плотнее, чтобы не мёрзнуть. Витя Орлов сел сзади, о чём-то думая. Наверняка о том, что в милиции всё совсем не так, как он ожидал. Но ничего, втягивается, скоро освоится.