— Да с Францевым ездил, — расплывчато ответил юноша. — Слушай, ты чего такое готовил? Дышать же нечем!

— Картофан с луком жарил, — бодро ответил Славян. — Вернее, лук с картофаном. Когда картофелины две, а луковицы три, то, наверное, так правильнее говорить.

— Так купил бы побольше! Или лень было сходить?

— Нет денег — нет хавки, — философски ответил его сосед.

— Как нет денег? — изумился Ровнин. — Нам же только-только премию выдали?

— Это да, — подтвердил Баженов. — Но мы с тобой на что ее решили употребить?

— На что?

— «Пилот» купить. Верно?

— Я ничего такого не решал, — поправил его Олег, — так что ни фига не верно.

— Ты, Олежка, подписался под этой идеей, — возмутился Славян. — Тогда, в кабинете Командора. Я тебе говорю — если зуз не хватит, то добавишь. Ты башкой кивал? Кивал. Ну и все. Добавил.

— Да не кивал я! — рявкнул Ровнин. — Не было такого!

— Было. — Баженов удалился в комнату, но через пару секунд вернулся обратно, причем теперь на нем красовалась светло-коричневая зимняя кожаная куртка со светлым добротным воротником, на который пошла овечья шерсть. Правды ради, выглядел пресловутый «пилот» на самом деле здорово, даже с учетом того, что тельняшка и семейники в сочетании с ним смотрелись как минимум странновато. — Согласись — вещь? А?

— Вещь. — Олег подошел к шкафу, открыл створку и заглянул в палехскую шкатулку, ту самую, куда он накануне положил деньги, полученные от Францева. От не очень толстой стопочки, накануне радующей глаз, там осталось всего несколько купюр, да и те невеликого достоинства. — Блин, Славян! Ну как так-то?

— Олежка, это всего лишь деньги, — примирительно заявил Баженов. — Зато зимой будет чего надеть. Плюс инфляция. Она все равно бы все лавандосы сожрала, что твои, что мои. Считай — капиталовложение. Да этому «пилоту» сноса не будет, уж поверь! Он нас переживет. Что ты лыбишься? И меня, и тебя уже грохнут, а его те, кто после в отдел придет, донашивать станут. Я прямо специально завтра такой наказ Титычу дам. Он ничего не забывает. Пусть носят и нас добрым словом вспоминают.

— Ты не каркай! — снова завелся Ровнин. — Накликаешь еще беду. И не станет тебе Титыч помогать. Он тебя еще за летнее не простил. Ну, когда ты ему нахамил.

— А, ну да, — покивал Баженов. — Тогда Ленке скажу. Она-то нас наверняка переживет. Кстати — я там тебе жратвы оставил в сковородке. Не совсем же я скотина?

— Вообще-то совсем, — открывая форточку, не согласился с ним юноша. — Причем редкая.

— Не без того, — легко поменял свою точку зрения Славян. — Но ты надень эту цацу — и все сомнения уйдут!