— Ну уж точно не сам Монах.
— Но и это не все. Не надеясь на живую воду, он попутно реализует другой замысел, связанный с бессмертием, которое ему может подарить вурдалак. Это, конечно, куда более глупый по своей сути план, хотя, конечно, более реальный.
— Почему?
— Видишь ли, до живой воды добраться все же довольно сложно. У нее есть защитник в виде водяного, плюс еще кое-какие частности следует учитывать. Берегинь, которые в давние времена дали жизнь этим ключам, давно нет, но есть те, кто их помнит и кто встанет на защиту их творений. Что до вурдалаков… Им такой неофит в радость, ибо денег у Ревельского полно, и все они перейдут в их ведение. Монах думает, что он будет диктовать свои условия кровососам, только вот все случится строго наоборот. Ему дадут немного покуражиться, но ровно до той поры, пока он богат. А как карманы опустеют, он станет просто одним из прислужников главы семьи. Или вообще его в пепел обратят и по ветру оный пустят.
— Жесть, — выдохнул Олег.
— А ты как думал? У вурдалаков вопросы иерархии и соподчинения проработаны до мелочей. Вот только есть у меня ощущение, что Монах про это все как раз не в курсе. Перед ним разыгрывается спектакль, основная цель которого создать иллюзию, что его ждет долгая счастливая нежизнь. Причем отлично срежиссированный спектакль, главная цель которого далеко не бессмертие его единственного зрителя, а что-то совсем другое. И я очень хочу знать, кто автор и постановщик этой пьесы. Для того мы с тобой и приперлись в такую поздноту аж в Дегунино, причем в такое глухое место, где и днем человека не встретишь. Кстати, мы на месте. Видишь, машина стоит? Это комитет по встрече.
Глава 14
«Комитетом по встрече» начальник Ровнина назвал черный шестисотый «мерседес» с включенными фарами, около которого околачивались три братка. Вернее, один, невысокий и плечистый, уселся на капот и курил сигарету, двое же других о чем-то беседовали, попивая пивко из бутылок темного стекла.
— Гаишников не опасаетесь? — поинтересовался у троицы Аркадий Николаевич, вылезая из «четверки». — Как остановят, как в трубочку дыхнуть заставят!
— Это они тебя, папаша, остановят, а нас побоятся, — хохотнул один из бандитов, рослый и мордатый, со свежим шрамом на щеке. — И правильно. Целее будут.
— Селезень, не гони. Такое говно ни один гаец тормозить не станет, — поддержал его приятель, с презрением глядя на двуцветную машину отдельских. — Как она не развалилась до сих пор?
— Делали на совесть, — ответил Францев. — Советское — значит лучшее.
— Один в один мой родитель, — осклабился обладатель шрама. — Он тоже так говорит. Вот только когда я ему дрель немецкую подарил, старую свою, которая советская и лучшая, сразу в сарай забросил.