— Животные, что накануне на таможню поступили, твои? — жестко осведомился Олег. — Отвечаем быстро, четко, не раздумывая.

— Мои, — просипел Веня, который не то что освободиться не попытался, но даже и не дернулся. — Наши!

— «Наши» — в смысле с Максом? — уточнил Морозов, с интересом и некоторым удивлением наблюдающий за происходящим. — Или еще с кем?

— Да, с Максом. Мы партнеры по бизнесу.

— Вот и славно, — недобро улыбнулся Ровнин. — Значит, вы оба встряли. Крепко, Веня, так, что никакие деньги не помогут. Макса тут нет, выходит, тебе одному за обоих ответ держать.

Он запустил руку под косуху, достал из кобуры пистолет и приставил его к мокрому от пота лбу молодого человека.

— Не слишком? — поинтересовался у коллеги Морозов. — Он же сейчас обделается, похоже.

— Виноват — отвечай, — невозмутимо ответил Олег. — А мокрые у него при этом будут штаны или сухие — мне насрать. Быстро дверь закрыла!

Последняя фраза относилась к гражданке лет тридцати, которая, как видно заинтересовавшись шумом, вышла в коридор поглядеть, что там такое происходит. Но, правды ради, Ровнин мог бы ничего и не говорить, поскольку эта дама, только заприметив двух крепких парней, которые о чем-то по душам беседовали с соседом по этажу, используя при этом в качестве аргумента огнестрельное оружие, что-то неразборчиво пискнула, мышкой нырнула в свое помещение и для надежности даже ключ в замке два раза повернула.

— Она сейчас милицию вызовет, — вытолкнул из себя Вениамин. — Наверное.

— Наверняка не вызовет. Знает, что за такое могут не то что ее фирмешку, но и все здание после сжечь, — с все той же неприятной (как ему самому казалось) улыбкой произнес Ровнин, а после рявкнул: — Не вызовешь же?

— Не вызову, — донесся до троицы, стоящей в коридоре, еле слышный писк. — И я ничего не видела!

— Вот в том-то и беда, — вздохнул Морозов. — Никто никогда ничего не видел, не слышит и не знает. И поди после разберись, кто прав, кто виноват. А вызывать милицию не надо. Мы уже тут.

Он сунул под нос белому, точно лист бумаги, коммерсанту свое удостоверение.

— Вы — милиция? — ошарашенно просипел тот.

— Она, — подтвердил Олег, щелкнув предохранителем. — Только тебе от этого легче не станет, не надейся. Две жизни как за тобой значились, так и остались. Это были отличные ребята-таможенники, стоящие на защите наших границ. А ты их убил. Ты и твой Макс! И если ты думаешь, что мы это вот так запросто забудем…

— Мы никого не убивали! — несколько раз дернувшись, сипло взвыл молодой человек, из его глаз покатились крупные слезищи, и Олег, внутренним чутьем поняв, что опрашиваемый дошел до той крайней точки, пройдя через которую он станет куда откровенней, чуть ослабил хватку — Вы что! Да мы и не умеем. Я даже в детстве никогда не дрался, потому что крови и боли боюсь. Мы с Максом аспиранты в Тимирязевке, кандидатские сейчас пишем!