— Благодарю, — бархатным голосом произнес вурдалак и обозначил поклон, приложив ладонь к той части груди, в которой когда-то у него билось сердце.

— Слушаю, — глянул на Арвида Ровнин. — Чего?

— Возложи венок на могилу Францева от моего имени, — попросил его Ленц, надвигая капюшон черной куртки на глаза. Погода нынче выдалась паршивая, дождливая, но день есть день, каким бы он ни был. — Не сочти за труд.

— А почему сам не возложишь? — уточнил Олег. — Что мешает?

— Кладбищенская земля, — словно не замечая вызывающего тона, которым с ним разговаривал юноша, ответил вурдалак. — Она и мое племя несовместимы. Стоит только мне сунуться за ограду — все, обратно не выйду. Кстати, запомни этот факт. А лучше запиши в блокнот, как ты любишь делать: нет надежнее средства спастись от таких, как я, чем укрыться на кладбище. Городском, деревенском, московском, мюнхенском, с храмом, без храма, действующем, заброшенном — неважно. Главное — наличие могил как таковых. Впрочем, сейчас не время и не место для таких рассказов. Так что, выполнишь мою просьбу?

— Да, — кивнул Олег, — конечно.

— Сейчас. — Ленц взмахнул рукой, после чего водитель выскочил из машины, привезшей главу семьи сюда, и полез в багажник. — Олег, поверь, случившееся — беда не только для вас, но и для многих из нас. Бесспорно, есть те, кто этому рад. Есть те, кто не слишком опечалился, но скорбит об уходе достойного и благородного противника. Но есть и те, кто испытывает неподдельное горе. Я один из них. Времена и без того смутные, а с уходом Аркадия Николаевича они могут превратиться в попросту черные.

— Пойду я, — взяв венок, который ему подал подручный Арвида, произнес Олег. — Потом договорим.

— Конечно, — кивнул вурдалак. — Но вообще — не верится, что вот так вышло.

Он, сам того не зная, словно прочитал мысли Ровнина, в которых уже три дня вертелись всего две фразы. Первая — «не верю». Она поселилась в голове с того момента, как он выскочил из машины и увидел лежащее на асфальте тело Францева, изрешеченное пулями. Судя по всему, в него выстрелили не раз и не два, куртка на спине была изорвана почти в клочья. Потому, видно, и не стали делать привычный в таких случаях «контрольный» выстрел в голову. А смысл? Когда в человека всадили два с лишним десятка пуль, в нем нет никакой надобности.

Вторую озвучил Баженов после того, как Саша закрыл смотрящие в черное небо глаза Аркадия Николаевича, и тело их начальника загрузили в труповозку. Славян неожиданно для всех всхлипнул и тихонько произнес:

— А как мы теперь? Без него?

В целом вопрос был неуместен и даже странен. Сотрудники отдела 15-К гибли, гибнут и гибнуть будут, таков уж их путь. Никто и никогда не уходит из этого подразделения на пенсию. Да что пенсия? Даже старость не успевает добраться до тех, кто работает на Сухаревке, исключение составляет лишь Павла Никитична, да и она скорее подтверждает правило, чем опровергает его.