Пока был жив Монах, Айнар не рисковал в открытую наезжать на своего должника, смерть же авторитета развязала ему руки. Как рассказал один из источников Ковалева (без помощи которого Морозову и его коллегам, пожалуй, было бы куда сложнее распутать этот клубок), Фома даже подумывал о том, чтобы свалить из Москвы на какое-то время, но аккурат накануне убийства Командора проговорился проститутке, у которой ночевал, о том, что есть человек, готовый за него впрячься и решить все проблемы с Айнаром. Что за человек, как его зовут — не сказал, упомянул лишь о том, что тот очень крут, уважаем и денег у него, как у дурака фантиков. Ему же, Фоме, чтобы выскочить из петли, которая почти захлестнулась на шее, всего лишь надо какого-то мента завалить, что, в принципе, не проблема совершенно, его ребятам такое сотворить — что высморкаться. Тем более этот мент ему самому кое-что задолжал.

Увы, но на этом полоса везения завершилась, поскольку никого из перечисленных людей ни Морозову с компанией, ни сотрудникам Ковалева отыскать ни в городе, ни в пригородах не удалось. Бордовая «ауди», на которой передвигалась троица стрелков, сразу после расправы над Францевым спешно покинула Москву и в последний раз была замечена сотрудниками ГАИ на Калужском шоссе, в районе Троицка. Один пост они миновали, до другого не доехали, куда подевались и где затаились — неизвестно.

Машина Фомы, разбитая в хлам и со следами крови на рулевом колесе, была обнаружена в тот же день на том же шоссе, вот только непосредственно водителя в ней не оказалось. В больницы что окружные, что московские никто с тяжелыми травмами, полученными при аварии, не обращался.

Что до Айнара — он оказался единственным, кого удалось обнаружить, но опять же, толку от этого было ноль. Его и опознали-то с трудом, поскольку после того, как на одной из московских свалок с его телом свела знакомство стая бродячих собак, бандит являл собой весьма прискорбное зрелище. Хотя в каком-то смысле он отомстил за себя, ибо несколько погрызших труп псов валялись неподалеку в околевшем виде, что свидетельствовало о том, какой силы был яд, при помощи которого Айнара на тот свет отправили.

А потом наступил день похорон.

— Олег, так и будешь венок тискать? — тихонько спросила у погрузившегося в мысли юноши Ревина, всю церемонию простоявшая рядом с ним. — Положи уже куда следует.

— Ну да, — встрепенулся юноша и пристроил погребальное украшение слева от могилы.

За то время, пока он прогонял в голове события последних трех дней, оказывается, все уже разошлись и у места последнего упокоения Францева остались стоять только его подчиненные.