Молодой человек залихватски подмигнул Олегу и стремительно покинул здание, только двери за ним хлопнули. Ровнин глянул ему вслед, сунул доставленную им корреспонденцию в пакет с продуктами и пошел наверх.

— Говорю вам — это дело рук Шлюндта, — услышал еще на лестнице слова Веретенниковой, — больше некому. Не знаю, где именно Аркаша ему дорогу перешел, но голову даю на отсечение, что таким образом Карл с ним счеты свел.

— Так грохнуть Карла этого, да и все, — заявил Баженов, а после, судя по звуку, саданул кулаком по столу.

— Хорошо бы, — согласилась с ним уборщица. — Но — нельзя.

— Почему?

— Потому что, — ответил ему Морозов. — Как считаешь, Аркадий Николаевич так поступил бы в аналогичной ситуации? Без следствия, без фактов, без доказухи человека прибил?

— Нет, — помедлив, признал Стасян.

— Вот ты и ответил на свой вопрос. Месть — святое. Но она должна быть такой, чтобы при этом память о человеке, за которого мстим, не была запятнана.

— А тем временем Шлюндт пакостить продолжит, — зло бросила Веретенникова.

— Блин, как он хоть выглядит, этот Шлюндт? — рявкнул Баженов. — Глянуть бы хоть на него!

— Так он сегодня на похоронах был, — усмехнулся Морозов. — Более того — соболезнования высказывал.

— Да ладно?

— Да. Вон, Олежке. Я сам слышал.

— Мне? — изумился юноша настолько, что чуть пакет не выронил.

— Ну да. Помнишь, пожилой господин к тебе подходил? Респектабельный такой, в шляпе? Вот это и был Карл Августович Шлюндт.

— Фига себе! А я подумал…

— Ровнин, тебя где носит? — осведомилась Павла Никитична недовольно и потушила папиросу в пепельнице. — Извини уж, без тебя начали.

— Огурцы искал, — ответил Олег, понявший, что уборщица, похоже, желает сменить тему разговора, и решил ей подыграть. — Плюс с курьером общался.

— Каким курьером? — насторожилась старушка, глянув на юношу, который начал выставлять на стол покупки.

— Который внизу отирался, — пояснил Ровнин. — Говорит, что орал, но никто не откликнулся. Вот, документы какие-то доставил. И еще коробку.

— Саше отдай, не мне, — приказала уборщица. — Ну, и кто оказался прав? Говорила же: была бы шея — хомут найдется.

Гомон за столом стих, все смотрели на Сашу, который доставал из конверта одну бумагу за другой.

— Приказ о назначении, — вздохнув, сообщил он коллегам, изучив первую, — с сегодняшнего дня. Так. О, это про тебя, Олежка. Кончился твой испытательный срок, считай себя полноценным сотрудником.

Ровнин в этот момент не столько обрадовался, сколько удивился, поскольку считал, что испытательный срок, о котором когда-то упоминал Францев, понятие не документальное, а, скорее, отвлеченное.