— Что?

— Вот ведь непонятливый. Потому ни сюда, ни в другие скверные места, где ты не бывал и, следовательно, не знаешь, что и как там обстоит, в одиночку, без присмотра старшего товарища никогда лезть не следует.

— Чего вы? Все я знаю, — чуть обиделся Олег. — Не первый день работаю.

— Да? — иронично осведомился у него Францев. — А кто на Немецком кладбище в склеп лекаря Бромвельда забрался и крышку склепа хотел сковырнуть, дабы убедиться, что он пуст? На той неделе?

— Так я же с Морозовым там был, — смутился юноша.

— Да-да. Только Саша в это время общался с местным обходчиком и, осуществи ты задуманное, помочь тебе бы не успел. Все, пишите письма. Думай, что делаешь, Олег, и тогда, возможно, лет через сколько-то усядешься в мое кресло.

— Лучше не надо, — попросил его Ровнин. — Сами в нем сидите, так всем будет лучше.

— Прогиб засчитан, — потрепал его по плечу начальник. — Ладно, пошли. Дело к ужину, а я даже не обедал еще.

— И я тоже, — сообщил ему Ровнин, немного обиженный услышанным. Просто о прогибе или чем-то подобном он даже и не думал.

— В твоем случае это к лучшему, — рассмеялся Францев.

— Почему?

— Скоро увидишь. Вернее — поймешь.

Конечный пункт назначения, как оказалось, располагался не так и далеко от того места, где они столь содержательно побеседовали. Да и дорогу запомнить было не так уж сложно, она шла все время прямо, правда, то сужаясь до узкого прохода, где двум людям бок о бок шагать становится дискомфортно, то, наоборот, расширяясь чуть ли не до состояния четырехполосной проезжей части.

Но узенький боковой ход, в который внезапно свернул Францев, Олег, пожалуй что, вот так просто не разглядел бы. А он был. Мало того — вовсе это оказался и не ход, а, скорее, эдакий отнорок, который заканчивался черной то ли от времени, то ли от патины железной дверью.

— Коротенькая вводная, — посерьезнел Аркадий Николаевич. — Внутри ты на провокации не реагируешь, оружие ни в коем разе в ход не пускаешь, по крайней мере до той поры, пока я сам тебе не прикажу это сделать. Уловил?

— Так точно, — кивнул Олег.

— Далее. В разговоры не лезешь, советы не раздаешь, суждения не высказываешь, имя свое без моего разрешения не называешь, никакие обещания никому не даешь. Спросили — ответил, остальное происходит без твоего непосредственного участия, ты просто зритель. Само собой, если я что-то прикажу — делаешь. Ну и прикрываешь мне спину. Вопросы есть?

— Никак нет, — так же бойко ответил Ровнин.

— Экий ты у меня стойкий оловянный солдатик! — одобрительно крякнул Аркадий Николаевич. — И чего Ревина печалится, что, мол, Олежку точно подменили? Как ты был молодцом, так и остался. Не расхолодило тебя общение с Баженовым.