— Дорого-богато, — вздохнула Ревина, только глянув на дверь необходимой ей и Ровнину квартиры, расположенной на четвертом этаже. — Чую, нахлебаемся мы горячего. Да ты звони, звони. Чего так стоять?

Олег глянул на дверь, которая отлично подходила под то описание, которое ему дала коллега. Материалом для нее послужил дуб, причем наверняка сильно старый, еще чуть ли не царем Петром посаженный. Мало того — чтобы всем стало ясно, что за материал на дверь пошел, ее еще и золотыми желудями украсили.

— Не открывают, — юноша снова нажал кнопку звонка. — Может, ушли куда?

— Конечно ушли! — раздался сварливый женский голос. — Вас пока дождешься! Почему так медленно ехали? Было сказано — явиться немедленно. А вы?

— А мы госслужащие, потому добирались муниципальным транспортом. — Елена неторопливо развернулась к вышедшей из соседней квартиры грузной немолодой женщине, одетой в пестрый шелковый халат, на котором переплетались тела драконов. — Не всем, знаете ли, машины с мигалками выделяют, кое-кто и на своих двоих передвигается. А тут уж как повезет и как повезут. Иногда выходит быстро, иногда — нет. Так что все вопросы и претензии адресуйте администрации города Москвы. А если они не ответят, тогда Лужкову Юрию Михайловичу лично.

— Сильно ты языкастая, погляжу, — уперла руки в бока женщина. — Не боишься?

— Что меня с казенной галеры в свободное финансовое плавание отправят? — усмехнулась девушка. — Не-а. Что так денег нет, что эдак не будет. Говорю же — не всем государевым людям в жизни везет, есть между ними различия. В смысле — кто с видом на Кремль живет, кто в Реутово, потому первым есть что терять, а вторым нечего. Вот только когда у первых происходит что-то совсем поганое, им без вторых никак не обойтись. Почему — сказать?

Было видно, что Ревиной очень сильно тетка в халате не нравится, и неприязнь эта явно основана не на классовой ненависти или простом неприятии бытового хамства как такового. Имелось тут что-то личное, давно в ее душе живущее.

— Дело свое делайте. — Вытянув руку, женщина ткнула пальцем в сторону закрытой дубовой двери. — У меня сын скоро с хоккея придет и дочь из института. Что им, на лестничной клетке стоять? Как сиротам?

— А что? — Ревина обвела взором приквартирное пространство. — Просторно, светло, тепло. Я бы сказала — миленько. Ладно, ладно. Шучу. Не миленько здесь, и от мусоропровода подванивает.

— Дверь откройте, — попросил Олег. — Стоя тут, мы все равно ничего сделать не сможем.

— За что вам только государство деньги платит? — брякнув ключами, направилась к двери раскрасневшаяся от гнева тетка. — А?