Когда последний диск занял своё место в углублении, по всей плите прошла волна призрачного золотого света. В воздухе зазвучала сложная мелодия — девять различных тонов, сливающихся в гармоничный аккорд. С помощью древней магии созвездие Небесного Дракона оказалось воспроизведено в музыкальной форме.
И это подсказало мне, что я собрал пазл верно!
Потому как, допусти ошибку, и вместо музыки меня бы сожгло магическим огнём.
Несколько секунд плита светилась, словно живая, а затем свечение постепенно угасло. В наступившей тишине я услышал новый звук — глухой, протяжный гул, идущий из глубин камня.
Массивный блок, до этого преграждавший мне путь во внутреннюю часть усыпальницы, начал медленно опускаться прямо в пол, и воздух наполнился едва уловимым запахом смол и благовоний.
Глава 13
Несколько секунд плита светилась, словно живая, а затем свечение стало постепенно угасать. В наступившей тишине, благодаря обостренным чувствам голема, я расслышал глухой, протяжный гул, идущий из глубин камня.
Движение гранитной плиты было настолько тихим и плавным, что невольно подумал о том, что древние механизмы, открывающие проход во внутреннюю часть усыпальницы, использовали магию. Никакая механика не выдержала бы, без регулярного обслуживания, испытания веками забвения. А в то, что мёртвые мастера со склянками масла ходят на еженедельный обход и проверку механизмов, мне верилось с трудом. Куда проще было поверить, что виной поразительной плавности движения плиты всё-таки являлась магия.
Прошла почти минута, прежде чем гранитный блок полностью ушёл в пол и открыл мне проход в следующий зал, из которого веяло холодным воздухом, насыщенным запахами времени: камень, пыль столетий, едва уловимый аромат сандала и мирры — ароматов, которыми древние сопровождали своих мёртвых в последний путь.
Новый зал был ещё больше, чем та галерея, в которой я находился. Даже при магическом зрении было трудно разглядеть его полностью. Казалось, что некий туман поглощает все детали на расстоянии нескольких десятков шагов.
Глубоко вздохнув, сделал первый шаг во тьму внутренней части гробницы. Он был похож на погружение в ледяную воду: холод проник сквозь одежду и кожу, добрался до самых костей. И это было крайне странно — ведь тело Бин Жоу не мёрзло даже во время ночных стоянок в весенней пустыне. А та пустыня, где я оказался в начале своего пути, мало чем отличалась от земной Гоби. Весной дневная температура могла достигать тридцати градусов, но с наступлением ночи обрушивалась к минус десяти. Добавь сюда ещё ледяные пронизывающие ветра — и даже такая погода не беспокоила моё новое тело. Голем спокойно переносил суровый климат пустыни, игнорируя её капризы, но почему-то в этой древней гробнице всё чувствовалось иначе. Этот холод «пах» энергией смерти, но не близкой и опасной, а древней, спящей, спокойной.