Стучали настойчиво и громко. Зара тут же, стараясь сделать это как можно незаметнее, опять схватила сумочку, отброшенную было в сторону и нащупала там другую вещь, которая могла оказаться сейчас гораздо более нужной, нежели зелье мужской силы.

Она нащупала эвакуационный амулет, так как её посетило ощущение того, что скоро нужно будет, как выражается Андрей, смазывать пятки салом.

— Идите все к чертям собачьим! — крикнул Вилли, не смотря на то, что рот его был набит едой.

А настойчивый стук в дверь не умолкал. Мало того, за дверью послышалась какая-то возня, стук не надолго прекратился.

А в следующее мгновение раздался грохот, и не хилая, в общем-то, дверь, сделанная из ценных, а значит, и достаточно крепких пород, жалобно хрупнула, и широко растворилась, повиснув на одной петле.

В кабинет ввалился агент Браун, продолжающий по инерции двигаться вперёд вслед за огромной кувалдой, которой он и разнёс преграду.

Сразу же за ним в кабинет вломился агент Смит, и ещё один человек, похожий на него, как брат-близнец. Наверное, это был ещё какой-нибудь агент.

Агенты эти, они все на одно лицо. Все в сером и все стараются прятать свои рыбьи глаза за стёклами тёмных очков. Даже ночью или в плохо освещаемых помещениях.

Абсолютно голый Вильям Хоукинс, первый помощник суперинтенданта герцогства, ошарашенно наблюдал эту картину. Физиономия его стала ещё более удивлённой, когда вслед за Серыми Гончими в кабинет влетели и оба его охранника, о которых он, кстати, напрочь забыл сразу после того, как вошёл в этот кабинет.

— Господин, — заорал, что было мочи один из его бодигардов, — вы в опасности! — и тут же начал обходить стол с сидящим за ним Вилли, намереваясь пробраться к койке, где всё ещё возлежала Зара.

— Куда? — вдруг страшно прорычал граф Хоукинс, — это моё, — уже проревел он, предположив, что тот покушается на женщину, которую он уже считал своей, и жизни без которой уже себе не мыслил.

Телохранитель, услышав, что хозяин его рвение не оценил, тут же движение прекратил, и по собачьи преданно уставился на обнажённого Вильяма.

— Чё ты уставился? — закономерно среагировал тот, поскольку, не смотря на избалованность и высокое положение, гомосятины на дух не переносил, — я тебя, случаем, не возбуждаю? — зол он был почти до невозможности, ибо это неожиданное вторжение испортило ему замечательную ночь.

— Женщина, которая здесь присутствует, должна быть немедленно арестована, — агент Смит провозгласил это всё тем же бесцветным блёклым голосом, от которого у Вилли, умом понимающего, что при самом хреновом раскладе ему ничего не угрожает, по спине побежали крупные мурашки, — агент Браун, агент Джонс, взять её!