Оба поименованных агента, хищно оскалившись, начали извлекать из своих карманов сети, угрожающе поблёскивавшие сине-зелёным металлом.
Зара же, наблюдая весь этот цирк решила, что настало время эффектного ухода:
— Прощай, мой котик, — патетически сказала она, печально глядя в расширяющиеся глаза своего сегодняшнего любовника. Он с горечью понял, что сейчас потеряет женщину, ради которой он теперь был готов на что угодно, на любое преступление, лишь бы иметь возможность хоть иногда заглядывать в загадочную глубину этих огромных, влажных глаз и ощущать под пальцами гладкий шёлк её кожи.
— Мы ещё встретимся, — грустно, и в то же время, подпустив немного надежды в тембр своего, остающегося всё таким же сексуальным и чувственным, голоса, — надейся и верь, — и нажала на грань артефакта, активирующую перемещение.
В кабинете раздался тихий хлопок, и Вильям Хоукинс мукой в глазах смотрел на смятую простынь, на которая всего мгновение назад лежала та, что теперь будет ему сниться каждую ночь.
— Мы опять облажались, — сказал фирменным картонным голосом агент Джонс, обернувшись к агенту Смиту. Он совершенно не обращал никакого внимания на душевные метания и переживания первого помощника суперинтенданта герцогства.
— Бесчувственный урод, — со злобой, которую сам от себя не ожидал, подумал несчастный Вилли.
Глава 20 Мы пойдем другим путем
Утреннее построение, которое ежедневно проводил педантичный Белевицкий, в этот день было наглухо испорчено внезапным появлением Зары перед строем наших гвардейцев. Белевицкий потом жаловался на то, что невозможно поддерживать дисциплину на надлежащем уровне, когда гвардейцев искушают такими соблазнами.
Так уж получилось, что в процессе своей поспешной эвакуации чертовка только мокрую простынь с собой прихватила, да и то, исключительно потому, что та обвилась вокруг её правой ноги. И стряхивать её просто не было времени — настолько быстро всё произошло.
Появление обнажённой Зары сначала вызвало у присутствующих на построении некоторую оторопь.
И только было сержант раскрыл рот, очевидно, чтобы заорать что-нибудь типа «Господа гусары, молчать!», как удивление сменилось скачкообразным ростом озабоченности всех моих военных, включая и сержанта тоже.
Да, некоторые особо впечатлительные новобранцы со мной не согласятся, но сержанты тоже люди.
Сексуальная озабоченность эта выражалась вполне безобидно, то есть, глаза у парней разгорелись, началось обильное и непроизвольное слюноотделение… Само собой, что всё это сопровождалось задорным улюлюканьем, свистом и прочими проявлениями мужского восхищения женскими формами.