Получается, что это именно её этапируют в этом поезде, оказавшимся тюремным…

А значит, дед решил племяшку выручить. Всё таки, даже для некоторых демократов родная кровь — не водица… Вот, кстати, почему и пути не подрывали — девчонку берегли.

И точно. Старик решил, что нечего тут заниматься бесплодными спорами, которые всё равно ничего не изменят, а потому развернул обсуждение в деловое русло:

— Вот что… Как там бишь тебя… Джефф? — дед продолжал всячески выражать своё крайнее презрение к собеседнику, — Так вот, Джефф, — и тут он совсем нехорошо так улыбнулся.

Я б даже сказал, что не улыбнулся, а оскалился, явно намекая собеседнику, что если тот не исполнит пожелание, которое морщинистый маг только собирался высказать, то жить он будет плохо, но очень не долго:

— Давай-ка, мил друг, выводи-ка на свет божий всех конвоируемых арестантов, — теперь улыбка старого мага приобрела некоторый оттенок удовлетворения. Вероятно потому, что он увидел, как исказилось от злобы и бессилия лицо офицера, — а я уже посмотрю, кому из них по пути с тобой, а кому и нет. И не брыкайся у меня. Знаешь же, что бестолку это…

— Фак ю, — прошипел майор, гневно сверкая очами, и, обернувшись, зло проорал в глубину вагона, — Стивенсон, Кроссби, выводите подконвойных.

Из вагона донеслось ожидаемое «Йес, сэр!» и раздался какой-то невнятный шум и, позвякивание и сдавленная неразборчивая ругань.

И через пару минут, мимо посторонившегося ради такого случая майора из двери неуклюже вывалился забавный толстый очкарик.

Выглядел он весьма комично, на лице застыла бестолковая улыбка и он зыркал по сторонам с таким видом, словно только что перенёсся сюда с дивана в своей гостиной.

Почему, вы спросите, у меня возникли ассоциации с гостиной?

Да потому что обут он был в пушистые тапочки и завёрнут в атласный халат. Халат, кстати, был здорово помят и несвеж. То есть просто изгваздан был до невозможности, если честно.

— Не, — старик с некоторой брезгливостью оглядел это чудо и неопределённо махнул рукой, — этот нам не интересен, пусть с вами остаётся…

Офицер с той же брезгливостью, что и дед, покосился на своего подопечного и без слов отпихнул его в сторону от двери, чтобы расчистить проход следующему.

Следующим из вагона показался очень молодой парень, на вид, так и вовсе несовершеннолетний. Он подслеповато щурился, видимо, сидельцы коротали время почти в полной темноте. Но, когда его взгляд упал на деда, физиономия его разъехалась в радостной улыбке:

— Деда, как же я рад тебя видеть.

Старик строго посмотрел на парня и ткнул пальцем, указывая на место рядом с собой: