С деньгами разбиралась Лиза, а Кирилл просто стоял, изображая из себя молчаливого бодигарда.

И, помимо того, что он корчил свирепую физиономию, угрожающе шевелил усами и вообще, старался придать себе максимально грозный вид, он ещё и посматривал по сторонам.

Результаты своих наблюдений он изложил Елизавете только когда они вышли из меняльной конторы:

— Елизавета Петровна, — церемонно обратился он к Лизе, — судя по выражению этих прохиндейских рож, нас обули, причём на достаточно крупную сумму…

— Не парься, — беззаботно отозвалась Лиза, и, показывая хорошее знание языка вероятного противника, выдала одну из демократических пословиц, причём на этом самом исконно-демократическом наречии, — Изи кам, изи гоу1…

— Мы по аглицки не разумеем, — выдал Кирилл с простонародным гэканьем, явно кося под необразованного сельского жителя.

— Так уж и не разумеешь? — прищурилась Лиза, — а кто мне давеча Шекспира в подлиннике декламировал?

— Ну, так то ж Вильям наш, понимаешь ли, Шекспир… — потом он о чём-то подумал, и дурашливость его сменилась озабоченностью в одно мгновение, — знаешь, надо бы нам отсюда побыстрее сваливать, а то эти деятели могут же и сообщить, куда следует…

— Про большие суммы вражьих денег? — догадалась Лиза.

— Ну да, — Кирилл задумчиво смотрел вслед бегущему вниз по улице мальчишке-посыльному, только-что выскочившему из дверей той самой конторы, которую они только-что покинули.

Извозчик оказался общительным и информированным.

Он вывалил на Зару все свои обширные знания о городском гостиничном хозяйстве, и ей стоило немалого труда выудить из этого мутного словесного потока действительно значимую информацию.

Между делом заехали к менялам. И там она стала владелицей толстой пачки денежных знаков, на которых был изображён какой-то толстяк в герцогской короне. Не иначе, как местный герцог…

— Тоже мне, — хмыкнула про себя чертовка. — подумаешь, прыщ на ровном месте, а всё туда же… В гениальные государственные мужи метит… Только вот для этого мало быть упитанным, но и в голове надо что-то иметь… Хотя, если вдуматься, то какое мне дело до этого пузана?

Кэбмэн остановил свою лошадку около помпезного трёхэтажного здания, на котором висела издалека заметная вывеска, на которой были очень реалистично изображены три топора.

— Интересно, — подумала Зара, — неужели тут когда-то останавливались лесорубы? Я тут и леса что-то не замечаю, хотя, лес мог и исчезнуть… Вырубили всё под корень.

Так, рассеяно думая ни о чём, она расплатилась с извозчиком, и, сопровождаемая двумя своими почитателями, вошла в просторный холл.