— Ничего. Не будет, не изменится ровным счётом ничего. — Я быстро приблизился к девушке, аккуратно её обняв. — Тогда я помог тебе, не ожидая ничего взамен. И наша сначала дружба, а теперь и что-то большее родилось не из желания извлечь какую-то выгоду. — Я её вообще с пацаном перепутал, но не говорить же об этом теперь? — Ты мне нравишься просто потому, что это ты. Ни больше, ни меньше. Веришь?
Я аккуратно приподнял голову девушки, заглянув ей в глаза.
— Верю…
И поцеловал. Самый, на мой взгляд, надёжный способ решения такого рода проблем: показать, что всё и так нормально. Ну а если не поможет… что ж, тогда и будем думать. И вопрос о её знакомых, от которых она вернулась с чем-то на поверхности разума, я ещё подниму. Или Ворошилова попрошу, когда тут всё более-менее рассосётся.
— Я не буду выпытывать, что ты делаешь и зачем, но об одном всё-таки попрошу. Будь осторожна и не рискуй зазря. Мне не хотелось бы лишний раз демонстрировать всем вокруг, что я опасен и не слишком-то послушен. — Не знаю, что я сделаю, если с Ксенией что-то случится. И не хочу знать, потому что понимаю: ничего хорошего там не будет. Всегда ли я стоял горой за близких, или это очередной выверт нечеловеческого сознания — вопрос, на который ответа у меня нет. Но против фактов не попрёшь, так что я даже не пытался. Нельзя изменить то, что выковывалось веками. — А теперь мне пора бежать. Если что — я на связи.
— Удачи. И я не собираюсь делать ничего рискованного, не беспокойся.
На это заявление я лишь хмыкнул, да вышел из спальни, двинувшись вниз, к выходу из дома. Болтать с девушкой я мог ещё долго, почти что бесконечно, но дела — они и правда не терпели отлагательств. Я должен был как можно быстрее обрести абсолютную силу, обеспеченную не голой мощью, а знаниями и умением, с которыми у меня пока всё было не слишком-то хорошо.
Так что разум — в ускорение, мысли — очистить ото всего постороннего, эмоции — приглушить, а цели — распределить для последующего выполнения. Ещё один особенный день на пути к раскрытию секретов псионики.
Ещё один день…
Глава 20 Догадки и загадки
Можно ли было извлечь из ноосферы что-то, помимо сенсорных данных о материальном мире? И если да, то каким образом?
Этими двумя вопросами я задавался, продолжая разыскивать свои пределы по дороге во всё то же «закрытое на ремонт» крыло академии. После сотни километров круговое, так сказать, сканирование отнимало неимоверно много сил и времени, но до условного космоса я таки дотянулся. Из этого следовало, что даже если ноосферу порождают людские разумы, то она сама простирается заметно дальше. По хорошему стоило взглянуть в космос километров так на триста, но я не торопился, опасаясь даже не инсульта, — мой мозг уже едва справлялся, полчаса назад наградив меня усиливающейся соответственно росту нагрузки мигренью, — а чего-то менее понятного и прогнозируемого. Если у ноосферы есть границы, то попытка выглянуть сильно за них может спровоцировать некоторое дерьмо. Теоретически. Как и манипуляции с «единой» псионикой, собственно. Но с последним я хотя бы понимал, что угроза — сугубо физическая. А со всем, что касается разума, было сложнее.