О том, что в последнее время такая сортировка отнимала совсем немного времени я говорить не стал. Незачем, да и чего людей пугать? Вместо этого я поспешил забраться в салон личной служебной машины обер-комиссара, отличающейся одновременно некоей аскетичностью во внутреннем убранстве, и при том повышенной комфортабельностью.
— Идеальное проявление телепатических способностей. — Мужчина откинулся на спинку дивана, достал сигару и, дождавшись, пока мы тронемся, задымил в приоткрытое окно автомобиля. Зачастил он с этим, ой, зачастил. Не похоже же, что дым ему привычен, ан нет. — Позволишь совет, так, от старшего младшему? Не отказывайся от того, что тебе предложат. Дом, деньги, предприятия, должности и титулы… Таким образом не особо дальновидные люди будут видеть, что у них есть хоть какие-то гарантии…
Я перебил обер-комиссара:
— И хоть какие-то цепи. Я вполне себе неплохо понимаю, что и для чего делается, господин Ворошилов. И не отказываюсь ото всего предложенного. Просто у меня есть резонные опасения касательно того, что однажды до кого-то в верхах дойдёт, что материальные блага ничего не значат для человека, который, теоретически, может получить всё то же самое и даже больше в любой точке мира. И если в момент этого осознания кто-то будет всерьёз полагаться на эти блага, считая их гарантом моей лояльности… — Тяжёлый вздох. — Можно ли гарантировать, что этот кто-то не решит, что он умнее всех, и не попытается… надавить иначе? Дурная инициатива на местах — худший бич любого правления.
— Никто в здравом уме не решит «надавить» на кого-то, находящегося напрямую на службе у Трона. Даже с нами, комиссарами, такое случается крайне редко… — Ворошилов оскалился. — … и заканчивается не в пользу столь дерзких индивидуумов.
— Тогда я в принципе не вижу проблемы. — Развожу руками. — Император — человек дальновидный, и не будет делать ставку на нечто бесполезное. А его покровительство обезопасит меня от «дерзких индивидуумов». Все счастливы, плюс я получаю реальную возможность практически с самого начала вычленить своих недругов из общей массы…
Обер-комиссар чуть приподнял брови, не став полностью скрывать удивление. Но именно им от него повеяло, как, впрочем, и пониманием. Вряд ли он резко осознал все детали моего замысла, но основу, саму суть, точно уловил. Был ли я этим недоволен? Ничуть. Ворошилов, по моему мнению, — эмпата и телепата, между прочим, — отчаянно стремился не лезть во всё, что хотя бы отдалённо напоминает интриги, а единственным человеком, мнение которого ему было небезразлично, являлся Император. И если уж тот, узнав от обер-комиссара о моём желании пополнить список недругов разномастными дворянскими фамилиями скажет своё веское «стоп»…