Так, сделать вид можно было, да потыкаться в чужую защиту для лучшего понимания их механизмов защиты. Как выразился Троекуров-старший — «… дури в тебе слишком много, так что лучше не рисковать. Со мной можно, но сегодня тебя тренируют… Первый и Второй».
И они тренировали, сначала намереваясь просто показать, как нужно защищаться. Это после, через первые полчаса они серьёзно так увлеклись, когда заметили, что я реально копирую их приёмы, манёвры и действия. Наставник, глядя на это, только усмехнулся довольно: явно поспорил со своими знакомцами, — или учениками? — касательно того, на что я способен.
Брызнувший во все стороны лёд побелел и пошёл трещинами, а между уже непрозрачным пятиугольником и мной выросла ещё одна «бронепластина». Помогло: крупная каменная дробь формально не проникла через внешний слой моей «области защиты», так что нашему танцу суждено было продолжиться. А занял он… Прикинуть-бы… Два часа двадцать восемь минут. Поразительной выносливости псионов мне подкинул Троекуров-старший, ведь ни Первый, ни Второй пока даже признаков усталости не демонстрировали. Может, он их по этому критерию и подбирал? Весьма вероятно. Я бы тоже, встретив «себя» в качестве ученика и поняв, что практика лучше всего подходит для освоения конкретных навыков, пригнал бы на полигон самых разных псионов-специалистов. И сталкивал бы их в тренировочных спаррингах с «собой» раз за разом, до тех самых пор, пока не получил бы идеального со всех сторон сверхпсиона.
И — нет, у меня не завышенное самомнение, иначе я бы иначе как на золотом стуле не передвигался.
С некоторым запозданием я понял, что тактика Первого и Второго поменялась. Теперь Первый атаковал практически непрерывно, отвлекая на себя моё внимание, а Второй искал бреши в защите и бомбардировал меня мелкими кусочками бетона и спресованной почвой. При всём при этом арена уже ходила ходуном, и прежде идеально ровное покрытие, начиная с десяти с половиной метров от вашего покорного слуги, теперь напоминало хаотичное нагромождение рублёных столбов всех возможных форм. Перемещаться мне это не мешало, — я ж летал, всё-таки, — но прежнюю позицию с ровным полом вокруг пришлось оставить, дабы не отдавать противнику превосходящую высоту. Да и для чего-то столь масштабные изменения были проведены, верно? Не в тщетной же попытке на секунду закрыть мне обзор, ибо тут и так все уже поняли, как я «вижу» окружающий мир в бою. И не для того, чтобы создать удобный для ведения боя рельеф: вот он я, поднялся чуть ли не на уровень поверхности, и никакой реакции на этот манёвр не наблюдаю. Так зачем тогда?..