Из всего этого следовало что? Верно: в учебниках или не пишут об ускорении сознания, считая это тем, до чего студент дойдёт ещё не скоро, или у всех других оно работает иначе. Учитывая тот факт, что телепатия поднимала боевой потенциал псионов, второе практически подтверждённый факт. Например, то же разделение сознания на потоки — это тоже ускорение, но… костыльное? И ломом можно забивать гвозди, что сделать будет несколько проще, чем голыми руками. Вот только молотком всё равно как-то сподручнее, а лом я для другой работы приспособлю. Более… специфической.

Но необходимости освоить и другой способ это не отменяет: а ну как «сосед» ускорится, союзник, например, а я что? Или останусь за бортом, или намотаю его разум на вал. Некрасиво получится, да и своих как-то жалко будет.

А значит — учимся, учимся и ещё раз учимся.

— И можно ещё один вопрос?

— Конечно. В конце-то концов, я здесь именно для этого и нахожусь. Комиссар-учитель, кто бы мог подумать… — Я хмыкнул. Весьма вероятно, что Анастасия Белёвская со мной совсем ненадолго: вернут к ведению дел, да и не станет у неё времени для заседаний под деревом на протяжении нескольких часов. Потому звание «учителя» у неё скорее формальное.

Но это мелочи: всё-таки мне действительно было, о чём спросить во имя удовлетворения своего любопытства.

— Если это не тайна за семью печатями, и вопрос не прозвучит слишком бестактно… Как вы стали комиссаром в свои… — Я сделал вид, что задумался, окинув девушку взглядом. — … семнадцать?

— Наглый льстец! — Рассмеялась девушка, на лице, в глазах и эмоциях которой, тем не менее, начал преобладать позитив. Даже слишком насыщенный, я бы сказал, позитив. — Уж не в комиссары ли ты метишь, а, Артур?

— Сделали такой вывод по одному-единственному вопросу?

— У меня в принципе редко об этом спрашивали. Буквально… два раза? — Госпожа комиссар подпëрла грудь сложенными руками, проигнорировав мой не требующий ответа вопрос. — Нет, теперь — три. И это ни разу не секрет. От кандидатов в комиссары требуется только из себя что-то представлять, и быть готовыми посвятить свою службу Трону.

Я вскинул бровь.

— Мы все и так уже служим Трону, разве нет?..

— Можно служить так, как служит, например, учитель, работник на производстве или офицер, а можно — так, как служат комиссары. Все мы присягаем Трону, так или иначе. Но только комиссары, обер-комиссары, тайные советники и… некоторые другие посвящают себя служению, можно сказать. — Я внимательно слушал, ибо сказанное девушкой пока только подтверждало имеющиеся в моей голове предположения. — Мы отрекаемся от собственных фамилий и лишаемся всего имеющегося на тот момент имущества, как бы обрывая связи с прошлым. Формально я всё ещё Белёвская, и с родственниками общаюсь, но дальше простого общения заходить нельзя. Я не помогаю им, они не помогают мне. И всё, что у меня есть сейчас, или заработано мной самой, или даровано Троном. Но в этом есть и плюсы!..