Только удалившись на полторы сотни метров от места проведения концерта я таки сообразил, какое испытание устроил своей тайной охране. Небось, высматривали меня в толпе, не зная, чего именно ожидать. Но я мысленно перед ними извинился, пообещав себе сделать то же самое при личной встрече, если таковая состоится.

А пока дорога моя лежала в место, которое я уверенно называл домом. И фанбаза из троицы студентов, севших мне на хвост, этого не изменит. Я иду отдыхать, и горе им, если они не решатся подойти до того, как я подойду к стенам своего нынешнего жилища. Ведь оставлять за спиной непонятно кого с неясными намерениями будет только наивный дурак, коим я отчаянно стараюсь перестать быть.

Пять, десять, пятнадцать минут — я уже прошёл полтора километра, а воз стоял и ныне там. Троица держалась чуть поодаль, то ли не решаясь подойти, то ли намереваясь конвоировать меня до самого конца. И я честно дал им время. Почти сорок минут, на протяжении которых шёл домой и попутно развлекался с устройством собственного разума. Ну а когда на горизонте замаячил приданный мне особняк, я сделал, что должно. Остановился, подхватил себя телекинезом и на внушительной, — но не такой, что б повредить окружающий ландшафт, — скорости сблизился со своими фанатами, обдав тех слабенькой волной воздуха. Все три лица ожидаемо оказались абсолютно незнакомыми, не особо удивлёнными, но впечатлёнными.

— Я вас слушаю. Кто, зачем, почему следуете за мной? — Я «слышал» не только эхо эмоций этих индивидуумов, но и отголоски мыслей, что прямо указало на их место в «табели о рангах». Единички, максимум — слабые, неопытные двойки. Все остальные на моей памяти уже кое-как закрывались, целенаправленно или естественным путём. Некоторые вообще делали это крайне необычно и, можно сказать, идеально, как Синицын или лидер моего нового клуба. К слову о клубе: нагрянуть туда завтра, что ли? Прощупать почву и разведать обстановку на предмет выявления негодяя, попытавшегося в некотором роде манипулировать Ксенией…

— Это… мы тут просто… — Начал было первый, под моим напором моментально сдувшийся. Что примечательно, он больше смущался и нервничал, чем боялся. А уж о каких-то планах не шло и речи.

— Мы хотели узнать, где вы живёте! — Выдал второй, белобрысый парень покрупнее, держащийся куда лучше своих приятелей. А то они вообще растеклись, словно я обожаемое ими чудище, не иначе.

— А зачем вам это понадобилось, господа? — Вздел я бровь, уже плюс-минус поняв, кто они есть.

— Мы хотим знать о вас, господин Геслер, больше. Вы же первый псион-универсал в мире! И вы… — Я поднял руку, дабы остановить нашедший выход словесный поток совершенно незнакомого мне студента.