Потом мы два часа трудимся, не разгибаясь. Крутим, завинчиваем и крепим тумбочки, столы, кровати и шкафы со стульями вместе. За такое время наши девчонки нажарили кучу картошки, нарезали розового сала и приготовили нам шикарный салат из квашенной капусты с луком и очень пахучим подсолнечным маслом.

Объелись мы с парнями знатно, потом еще поработали часа три и отправились на свой этаж.

— Остальное доделаем не спеша, у нас шурупы и гвозди уже закончились, завтра купим и снова к вам придем, — обещаю я девочкам, забрав у них около тридцати листков со списками, что требуется отремонтировать.

Объем работ титанический, впрочем, я сильно не переживаю, что сможем, то и сделаем. Рано или поздно сделаем, или даже никогда.

На следующее утро мы просыпаемся со всеми, по всей общаге звенят будильники и дежурные по этажу стучатся в двери. Позавтракать мы не успеваем, нет еще необходимой сноровки. Да еще той же посуды нет, чайники все уже разобраны. После незабываемой поездки в забитом наглухо трамвае плотной толпой вываливаемся на станции метро, спускаемся в подземку, в такие же переполненные народом вагоны, потом торопливо шагаем по очень знакомому мне маршруту от Балтийского вокзала. На каком-то автомате я даже сворачиваю в сторону голубых ворот Ленкома, однако быстро прихожу в себя и иду за остальными в свою новую альма-матер.

Теперь я не бравый курсант в военной форме, возвращаюсь из увольнения, а по совсем гражданской форме одежды спешу учиться, чтобы стать настоящим рабочим классом.

В столовой здорово радует горячий завтрак и жизнь немного начинает играть красками. Настроение совсем не портит линейка по случаю начала нового учебного года. Где развеваются красные знамена на флагштоках, играет музыка, давно мной уже забытая, а я сам чувствую себя заново родившимся в данный торжественный момент.

Потом первый учебный день в классах, советское государство провозгласило свое неукротимое желание дать среднее образование всем, кому можно и до кого оно может дотянуться.

А вот — кому оно именно нужно? Это большой вопрос.

Я всегда не понимал, зачем так уж учить математике с производными и логарифмами девушек, которые будут всю свою жизнь работать в горячих цехах хлебопекаренных заводов и кондитерских комбинатов.

Не понимаю и сейчас, глядя, как мои одногруппницы послушно достают тетрадки и старательно записывают все, что им говорят. Пока они еще совсем зеленые в училище, поэтому будут делать все, что требуют преподаватели и учителя, мастера и администрация. Со временем, конечно, осмелеют, послушают старших подруг и забьют на абсолютно лишнюю для них учебу большой и увесистый, сложносокращенный многочлен.