Алексей совершенно не обрадовался новой должности, но толпа жителей общины была совершенно другого мнения. Начались споры, которые завершились тем, что большинством голосов главой общины был выбран Воронцов. Его мнение совершенно не учитывалось.

Он не стал спорить с орущей толпой, и с прискорбным видом согласился.

Когда народ начал расходится, он спросил у Марины:

— Где Максим? Его привели?

— Как только ты ушёл спать, я на пару с Мишей отправилась к охотничьему домику, — она понуро опустила голову. — Окно оказалось выбито, изба пуста. Лишь куски пеньки лежали на полу. Ему удалось освободиться от пут и сбежать.

— Плохо дело, — нахмурился Воронцов. — Ещё аукнется нам его побег.

* * *

Принесение клятвы происходило с наступлением темноты. Ночь была прохладной. В меню перстня значилось, что сегодня было первое октября.

Одетый в расшитую рубаху из шерсти и широкие штаны с красными лампасами, Воронцов стоял у огромного пня, в котором в центре и с боков проделали отверстия, наложили туда щепы и подожгли. Огромная печь из бревна выкидывала языки пламени в ночное небо, и маленькие угольки, поднимаемые жаром огня, улетали ввысь и стремительно гасли.

Алексею нужно было зачитать клятву и совершить ритуал. Клятву ему любезно написала на обрывке листка из старой тетради, маленьким огрызком грифельного карандаша его любимая.

Весь вечер происходила подготовка к ритуалу. Кто занимался пнём, кто готовкой — все были при деле. Стоя перед огнём, он внимательно вглядывался в красно-оранжевое пламя. Его мысли крутились в голове, а в горле стоял ком. Ещё полгода назад он был простым пенсионером, ждал, когда его, наконец, стукнет инфаркт или инсульт, чтобы закончить это жалкое существование. Он был одинок, как старый больной волк. Сыну не нужен, жены нет, старые друзья уже давно умерли, кто по глупости, кто от водки, с некоторыми просто развела судьба. И вот он теперь, оказавшись вдалеке от своих насущных проблем, застряв в этом временном промежутке, стал сильнее физически и духовно от желания выжить. Новая любовь! Победа над бандой! И ещё теперь он стал главой общины! И все это только благодаря перстню на его правой руке. У него появилось желание жить и наслаждаться жизнью. Ради Марины, ради этих всех людей, Светы, Тимура и его семьи, ради общины. На нём лежит великая ответственность за них всех, и только он может им помочь.

Он гордо вскинул голову и начал произносить клятву:

— Я, Сын воды и огня, клянусь верой и правдой служить своему народу, — в этот момент он бросил в огонь горсть зёрен пшеницы. — Судить честно и справедливо, отличать добро от зла. Быть честным перед собой и народом. Защищать их ценой своей жизни и не прятаться за спинами других, — в огонь полетел пучок овечьей шерсти, и пламя радостно его сожрало. — Клянусь, клянусь, клянусь!