— С одеждой я попробую что-нибудь придумать. Тебе тяжело пришлось?

— Эх… — она с горечью шмыгнула носом. — Не то слово, Алексей Иванович. — Меня похитил из посёлка Жеман. Он забрал меня в свой гарем.

— А-а-а… — Воронцов хотел спросить о том, о чём у девушек её положения лучше не спрашиваться, поэтому счёл за лучшее замолчать. — Прости, продолжай.

— Жеман в первую ночь нажрался как свинья и не смог мной овладеть. Потом он обо мне забыл на неделю. Я боялась каждого его прихода в комнату и пряталась в женской спальне. Потом он привёл черноволосую Айнур, дочку торговца из красноармейских. Та его ублажала каждую ночь, да так хорошо, что он забыл про нас всех. Девочки даже хотели её отравить, но я её предупредила о том, что в вине яд.

— Не понимаю, — помотал он головой из стороны в сторону. — Зачем им отравлять эту Айнур?

— Алексей Иванович, вы не понимаете гаремной жизни. Эти курицы… Эм… В смысле, девушки, которые туда попадают, в большинстве своём смиряются со своей судьбой. Многим она даже нравится. Хорошая кормёжка, крыша над головой, работать не надо. Девушки борются за внимание «хана». Для них Айнур была опасной конкуренткой. Если хозяин занимается сексом лишь с ней, то он может посчитать остальных девушек ненужными и продать в рабство или выгнать из гарема работать! Их страшила одна мысль о том, что придётся вернуться от сытой и праздной жизни к тяжелому каждодневному труду.

— Понятно. Не знал таких подробностей. Так что там с отравлением?

— Я поплатилась за свой длинный язык, — Светлана остановилась посреди дороги, оголила плечо и показала длинный тонкий шрам.

— Это кто тебя так?

— Одна из бывших фавориток Жемана. Она узнала о том, что это я предупредила Айнур, и пыталась зарезать меня ножом для фруктов. Айнур меня спасла, завязалась драка. Охранники забежали в комнату на шум, после чего меня вместе с бывшей фавориткой Дианой посадили в клетку посреди комнаты, где я жила до самой смерти Жемана.

— Дикость. Надеюсь, тебя хотя бы не обижали?

— Ну как… — отвела она взгляд в сторону. — Остальные наложницы над нами насмехались. Диана растеряла весь пыл и поникла. Она хотела наложить на себя руки, но ей не дали. По крайней мере, нас кормили и выносили за нами ночной горшок.

— Понятно, — мужчине было жалко девушку, которая в столь юном возрасте пережила подобное.

— Следом к власти пришёл Вашид, — продолжила она. — Он был стар и слаб по мужской части, а его сынок оказался любителем мальчиков. Нас выпустили из клетки. Когда Вашид выяснил, что я всё ещё девушка, он обрадовался. Меня и ещё пару новых нетронутых девушек он берёг на продажу и запрещал всем к нам прикасаться, чтобы сберечь невинность. Затем он за цинк патронов продал меня и ещё одну девушку Барону Гозело. Так я казалась у цыган.