книжные шкафы… Какая ерунда эти шкафы! Мои руки!!! Никаких старческих морщин, никаких пигментных пятен, ухоженные ногти на длинных пальцах… Поворачиваю руки ладонями вверх… У меня никогда не было таких мягких ладоней: всегда приходилось работать руками, потому и не сложилась карьера музыканта, а наоборот, случилась работа учителя музыки в сельской школе. — Какая музыка в сельской школе? О чём это Вы? Оказывается, я одновременно читал молитву, и думал о своём, но думал «громко», так что собеседник слышал. — Разрешите представиться: Пётр Николаевич Булгаков, пенсионер, а до недавнего времени учитель музыки и нескольких других предметов в Верхне-Ольшанской школе Пристенского района Курской области. — Позвольте! Какой такой области? Есть Курская губерния. — Есть губерния. Сейчас. А область — будет. — Так вы… Из будущего? — И, возможно, весьма отдалённого. Сейчас какой год? Назовите точную дату. — Первое марта одна тысяча восемьсот восемьдесят первого года. — Вот это фокус! Сегодня в тринадцать сорок пять террористами убит император Александр II! Дату и время помню случайно: почему-то запомнился параграф из учебника, да к тому же, недавно пересматривал фильм о Софье Перовской. Люблю, знаете ли, иногда смотреть классические фильмы разных времён и разных жанров. — Тринадцать сорок пять это что? — требовательно уточняет внутренний голос. — Без пятнадцати минут два часа пополудни, если по-старому. Голова моя резко дёргается, и в поле зрения попадают большие напольные часы. На циферблате двенадцать пятьдесят. — Скорее! Мы ещё успеем предотвратить злодейство! — Ну, давай попробуем. А где мы находимся? — В Николаевском дворце. Где же готовится цареубийство? — Значит мы в Ленинграде? — Нет, мы в Санкт-Петербурге. — Извините, именно это я и имел в виду. Просто город будет переименован. — Чудеса! Где же готовится цареубийство? — Террористы устроили засаду на канале Грибоедова. — Таковой мне неизвестен. — Раньше он назывался Екатерининским каналом. — Скорее! Вперёд! Ну что же, поднимаюсь, направляюсь в двери. Уже выходя, вижу на полу возле книжного шкафа здоровенный револьвер. — Да, я уже упоминал, что собирался свести счёты с жизнью, но в последний момент лишился чувств. Далее вам всё известно. — сухо прокомментировал увиденное хозяин тела. Коридоры во дворце весьма широкие, но я то и дело касался плечами то правой стены, то левой, и вовсе не потому, что новый я такой большой, а потому что очень уж крепко меня штормило. По дороге попадались какие-то люди, звучали встревоженные