Тронул источником глиф, просто на пробу. Корень раскрылся в стопе и погас. Расход почти не ощутился там, где вчера ушла бы малая доля. Четвёртая ступень была не только на чаше, теперь она сидела внутри, и её было слышно на каждом вдохе.

Плохо, что сектантская метка никуда не делась и срыв на третьей пульсации по-прежнему всё дёргал внутри. Когда-нибудь я и с этим разберусь.

Моё возвышение не убрало мою цену. Просто теперь я был сильнее и с той же дырой.

У ворот стоял старший в серой накидке, тот самый, что дежурил ночью, когда приходила Синара. Он глянул на меня, потом в свиток на столике у прохода.

— Рейланд, — назвался я. — Второй Круг. Кайр разрешил выход в город.

Старший провёл пальцем по списку и нашёл имя. После того двора, где меня едва не прирезал наёмник, проверяли всех и по два раза. Он сверил моё лицо со строкой, будто на строке был портрет, и лишь потом потянулся к сложенному листу.

— Есть, — обронил он и подвинул бумагу с печатью школы. — До закрытия ворот и если…

— Знаю! — оборвал его.

Бумагу взял, сунул за пазуху и вышел за ворота. Оба солнца стояли высоко, до заката времени оставалось меньше, чем мне нужно.

Прошлый мой выход в город закончился преследованием нескольких стай. Не знал, доложат ли в этот раз или нет. Поэтому просто старался передвигаться не самыми прямыми дорогами.

Сменил сторону улицы у лавки, потом ещё раз, у телеги. Глядел в начищенные бока котлов на витрине, в лужу под желобом, во всё, что отражало улицу за спиной. Считал источники вокруг. Ни одного, кто держался бы за мной дольше двух поворотов.

Один раз показалось. Мужик в буром плаще шёл сзади три улицы кряду, ровно, не приближаясь. Свернул в проулок, переждал за углом десяток пульсаций, он прошёл мимо, не глянув, зашёл в лавку и больше не появился.

Город к полудню набух людьми. Воронье Крыло не спит ни в какой час, а к торгу и вовсе кипит. Носильщики, женщины с корытами, мальчишки под ногами. В такой толпе легко срезать хвост и так же легко его не разглядеть. Держался серёдки улицы, где людно и светло, и обходил тёмные проулки, в одном из которых меня уже однажды ждали.

Метку на щиколотке тронул вниманием. Схрон отозвался ровным холодом. Если в этот раз что-нибудь случится… у меня хотя бы есть копьё.

Погони не было или была, а я её не разглядел. С этим я поделать ничего не мог, потому выкинул это из головы и прибавил шагу. Чуть не упал, когда вдруг осознал, что их лица родителей сделались размытыми у меня в сознании. Пытался сосредоточиться, вызвать их, но ничего не получалось.

Остались лишь мелкие воспоминания, как руки матери в муке или когда отец правил древко копья у огня и не глядел на меня, потому что был занят делом. Зато утро, когда их не сделалось, а меня оставили в живых, чтобы было кого винить… я помнил, будто это было вчера.