Свитков и листов было слишком много, ещё и их названия врали в лицо. За каждым, где мелькало нужное слово, пряталось совсем другое, а иногда и вовсе ничего.

Пыль въелась в пальцы, першило в горле, ныло между лопаток от того, что я всё время тянулся вверх и гнулся вниз. Складывал отобранное стопкой на полку. Мифы. Молитвы. Бред. Записки какого-то странника, который всю дорогу жаловался на еду.

Теперь понятно почему та женщина так удивилась, что я заплатил за это целых два зелёных ядра. Я уже и сам почти пожалел об этом, ведь мог бы что-то купить полезное у Сандзо.

Мотнул головой и продолжил свои поиски. Свет за окнами переменился. Полосы на полу уползли вбок и укоротились. Где-то в глубине зала запалили дополнительные светильники, и по галереям поплыл запах горячего масла. За соседним столом двое учеников принялись собирать книги и относить их к стойке. Близится час, когда чужого попросят на выход.

Внутри у меня похолодело. За все эти пульсации у полок я не продвинулся никуда, а мне ещё возвращаться через город обратно в школу. Прикинул сколько у меня осталось и чуть не выругался вслух. Шалх!

Так дальше не выйдет. Читать всё подряд я не успею и за седмицу, а у меня остаток одного дня, да и тот тает.

Нужен был человек, который знает эту библиотеку изнутри. Названия, имена тех, кто писал. Полки, порядок за которым не видно ни начала, ни конца. Тот, кто ткнёт пальцем и скажет: вот здесь, а всё прочее не трогай.

Голову поднял и оглядел зал, ища, к кому подойти, чтобы не нарваться ещё на одну усмешку про сказки.

За столом у боковой галереи сидели трое.

Их ступени я почувствовал раньше, чем разглядел лица. Одна тяжёлая и ровная девятая ступень Ростка. Рядом чуть меньше — седьмая. Напротив ещё одна, плотная, собранная — восьмая. Все трое чуть старше меня.

Светловолосая девушка девятой ступени Ростка держала перед собой сразу три свитка. Один она прижала пальцем, не давая ему свернуться, второй придерживала локтем, а третий подвинула к соседке и что-то показывала на нём ногтем. Её взгляд перебегал от одного свитка к другому. При этом девушка продолжала что-то объяснять спутнице и ещё отвечала сидевшему рядом парню и тут же вновь возвращалась к тексту.

Такому не учат за плату. Это либо вбито годами, либо дано с рождения. Она развернула ещё один свиток, не сняв пальца со строки во втором, и я поймал себя на том, что засмотрелся. Так глядят на чужой приём, которого не умеешь и хочешь украсть.

Её спутница, седьмой ступени Ростка, делала выписки на отдельный лист и время от времени тихо возражала, а светловолосая отвечала ей, не поднимая головы. Парень восьмой слушал, но слугой рядом с ней не выглядел. Держался ровно, спокойно, как человек, который здесь по делу и знает, по какому именно.