Сначала из облаков выступили самые высокие вершины, затем появились длинные каменные хребты, висячие мосты и знакомые павильоны. Защитная формация секты на мгновение окутала корабль голубоватым сиянием, проверяя печати, после чего пропустила внутрь.

Я неожиданно поймал себя на ощущении, которое в прошлой жизни назвал бы возвращением домой.

Мысль показалась странной.

В Ляньси когда-то осталась хижина деда Чжоу. Потом у меня появилась маленькая пещера внешнего ученика. За ней — сад Му Цинлань, собственное место для алхимии, знакомые дорожки и люди, чьи привычки я успел выучить.

Где-то между попытками выжить, разбогатеть и не дать окружающим себя убить секта Облачного Меча постепенно стала самым близким к дому местом, которое у меня осталось.

Неожиданно неприятное открытие.

Дом создаёт привязанности.

А привязанности имеют цену.

Корабль опустился на восточную платформу.

Стоило формационному барьеру открыть проход, как ученики начали сходить вниз. Нас встречало достаточно много людей. Наставники искали своих учеников, знакомые высматривали друзей, слуги уже готовились разнести вещи и сообщения по пикам.

Я задерживаться не стал.

После произошедшего у Меча Небесного Разлома мне меньше всего хотелось давать кому-нибудь время вспомнить, что со мной стоит поговорить.

Пик Весенних Трав встретил меня привычным запахом влажной земли, горьких листьев и духовных растений.

Я поднялся по каменной дорожке к верхним террасам и вскоре увидел Му Цинлань.

Она стояла возле небольшого пруда, в котором плавали широкие серебристые листья. Бело-зелёные одежды почти не двигались на ветру. Если не знать, сколько лет этой женщине и сколько людей она способна убить, её можно было принять за молодую ученицу, случайно забредшую в чужой сад.

Ошибка, которую обычно совершают один раз.

Я остановился на почтительном расстоянии и сложил руки.

— Старейшина Му.

Она обернулась.

Взгляд медленно прошёлся по мне.

На мгновение задержался дольше обычного.

Скрытое Демоническое Дыхание продолжало работать.

— Вернулся, — сказала она.

— Как видите.

— В тебе что-то изменилось, — прищурилась она. — Но я не могу понять что.

Ехидства в ее голосе можно было черпать ложкой.

— О, вы заметили? Я постригся. — улыбнувшись ответил Мин Хао.

Ее тоже позабавил мой ответ. Ведь дело и правда было в волосах.

Теперь они были серебристо-белые.

Му Цинлань посмотрела в сторону тропы, уходившей выше по склону.

— Давай пройдемся…

Я слегка удивился, однако возражать не стал.

Мы пошли наверх.

Сад постепенно оставался внизу. Дорожка шла между невысокими деревьями и каменными террасами, где росли травы, названия которых я когда-то учил едва ли не ночами. Сейчас многие выглядели почти старыми знакомыми.