Но никто не понимал, где искать врага: внутри или снаружи.

Хуан Джун забыл про сон и отдых. Он безвылазно находился на службе, однако заниматься приходилось не воинскими обязанностями, а снова политикой. Его уже дважды вызывали в разные министерства, где допрашивали о том, что происходило во время встречи с мятежным князем Ма Тэном. Заверениям Хуан Джуна о том, что тот обещал ему прекратить мятеж, больше никто не верил. Воин чувствовал себя окруженным бешеными волками. Его звания, чины и былые заслуги перед Империей больше ничего не значили.

Но все это мало интересовало Хуан Джуна. Ведь он страшился иного.

Того, что, как он думал, уже никогда не произойдет.

Того, что случилось прямо сейчас.

Император пожелал его видеть.

Хуан Джун покосился на посыльного.

– Сколько у меня времени? – хрипло спросил он.

– Заседание начнется на закате, – ответил молодой солдат и скрылся за дверями.

Заседание, значит?

Плохо дело. Еще хуже, чем он думал.

Чутье разведчика заныло томной болью в скулах.

Он надеялся на беседу с самим Императором Цао Цао. Возможно, тот выслушал бы его, смог бы понять и не стал бы спешить с возмездием. Однако его ждало заседание. Там соберутся все министры, все чиновники, главы всех знатных домов Лояна.

Соберутся с одной-единственной целью.

Судить его.

Вот так все и кончится? Не на поле боя и не в старости в собственном доме. Его ждала смерть от рук палача…

Сердце Хуан Джуна забилось быстрее. Он сжал кулаки и выровнял дыхание. Любой другой на его месте уже бежал бы прочь, пытаясь спасти свою жизнь. Но только не Хуан Джун.

Он никогда не отступал.

Этому его научил Генерал. И воин следовал этим заветам всю жизнь.

Бежать некуда. Весь город в клещах Имперской армии и Нефритового легиона.

Бежать – значит признать вину. И на совести Хуан Джуна действительно была вина. Настолько тяжкая, что по законам Империи ему действительно следовало расстаться с жизнью. Но он знал, что в тот момент поступил правильно. Что, не сдав старого друга палачам, он спас не только его жизнь, но и что-то бо́льшее. Он чувствовал себя камешком, что скатился по склонам крутых гор и вызвал гигантский камнепад. Он должен начаться совсем скоро. Осталось чуть-чуть. Но увидеть этого ему не суждено. Его ждет расплата, и бежать от нее он не мог.

Бежать – значит принять поражение.

Хуан Джун разжал дрожащие руки, отодвинул от себя свитки и встал из-за стола. Свет закатного солнца пробивался в узкие окна его кабинета. Время почти пришло. Он должен торопиться, чтобы не опоздать на собственную казнь.

Воин положил пояс с мечом на стол, провел ладонью по кожаным ножнам, словно гладил стан любимой супруги, какой у него не было никогда, затем вынул из сапог ножи и оставил их рядом с клинком. Подарок Генерала сиротливо смотрел на него. Они расстались впервые за долгие годы.