Со стороны диспетчерской к ней приближался знакомый силуэт. Не по погоде легкая одежда выдавала обладательницу силы. Валькирия тут же автоматически приметила ладную фигурку, что могла бы привлечь мужской взгляд. Однако любой интерес мужчины тут же развеялся бы, стоило приглядеться получше.

— Вот же дрянь, — тихо ругнулась Валькирия. — Опять эта… мертвячка.

Она видела эту женщину раньше, хоть и издалека. Неудивительно, ведь именно Селин Ротшильд со своим кузеном стояли за их отправкой в Африку. Как и за наймом Когтя. Позже доходили мутные слухи, что кузена убили, а вот Селин неплохо прописалась при Когте на Объекте.

Каков же был шок Валькирии, когда она впервые после прилёта увидела ЭТО. Внешне Селин Ротшильд не изменилась, кроме бледной кожи и странной, нечеловеческой пластики движений. Однако вблизи взгляд её мёртвых глаз выворачивал наизнанку.

Нет, Валькирия уже повидала много нежити и не боялась этих странных существ. Однако именно похожесть этой мертвячки на обычную женщину и в то же время её мёртвый взгляд вызывали какой-то иррациональный страх.

«Что же здесь произошло? — в который раз спросила она себя. — Впрочем, возможно, мне лучше и не знать».

Тем временем мертвячка подошла к ней вплотную. Вблизи отталкивающее ощущение только усилилось. Особенно когда взгляд мертвых глаз остановился на ней.

Селин — или то, чем она стала — подошла и застыла, ещё усиливая неприятное ощущение.

— Чего тебе? — грубовато спросила Валькирия. — Выкладывай и вали.

Селин посмотрела на неё некоторое время, будто нарочно желая запугать наемницу. Наконец с её уст сорвалось нечто среднее между человеческой речью и змеиным шипением:

— Даш-шь знать, когда придёт Коготь, — прошипела она. — Он вс-сегда возвращ-щается.

Будто проверяя что-то, она еще осмотрелась по сторонам. Убедившись что все идет как надо, она отправилась обратно, провожаемая неприязненным взглядом.

«Ну и что это было? — подумала Валькирия. — Эта дрянь меня пугает».

Выбросив дурные мысли, она повернулась обратно к вратам. По словам диспетчерской службы, те были заблокированы, но теперь это не снижало опасности вторжения. Не в чёрные дни Содружества.

* * *

Трудно было понять, когда я наконец осознал себя. Не было ни понимания, ни памяти, ни даже мыслей. Пустым вниманием младенца я скользил по бушующим вокруг потокам силы. Я понятия не имел ни кто я, ни что я.

Процесс «сбора» своей личности начался, когда я нашёл первый мыслеобраз. От него так веяло чем-то родным, что я невольно пожелал его и каким-то образом поглотил. Это приобретение тут же откликнулось приятным ощущением и тенью нового осознания. Мне захотелось еще.