Лиар, метнув заклинание, кинулся к брату, вбок от коридора, в котором мгновенно начал нарастать пока еще невнятный шум. Пока он преодолевал те несколько десятков метров, что их разделяли, шум усилился настолько, что захоти он сказать что-нибудь Наиру, то не услышал бы сам себя. А увидев напряженное лицо брата и резко выделившиеся скулы на напряженном лице, он понял, что дело плохо и подключился к усилению щита.
Изначально кинутая крохотная «воздушная молния», мотаясь туда-сюда между щитом и преградой постепенно (но очень быстро) превратилась сначала в огромную, метровой толщины молнию, а потом, не имея возможности пробить ни щит, ни каменную преграду, стала превращаться во что-то вообще неизвестное, по пути разбивая сами стены коридора. В конце концов, разбив одну стенку так, что щит перестал преграждать ей путь наружу, огромная серая молния вырвалась наружу, и канула вдали. Все, что оказалось на ее пути, рассыпалось серым пеплом, и остался довольно глубокий ров по траектории ее движения.
Братья-стихийники, перестав держать на пределе сил щит, тихо осели на землю, теряя сознание от перенапряжения, но не позволив себе отпустить щит до самого конца. Они уже не видели следов чудовищной серой молнии, и спешащих к ним на помощь охотников…
Охотники же, наблюдали с самого начала за экспериментом стихийников. Услышав нарастающий шум, опытные охотники отошли на сотню метров вбок от выхода с каменного коридора (правда, добровольно отошли не все — любопытного Ариила протащил первые несколько метров Ивор, а потом Ариил и сам сообразил, насколько стало там опасно). Под конец, когда напор магии на щит усилился до предела, и от грохота начала содрогаться, казалось, вся скала, они коллективно создали самый мощный щит, на который были способны. Воины стали за спинами магов, а маги стали максимально близко друг к другу, совместно создавая защиту. Когда вылетела огромная серая молния и пронеслась в опасной близости от отряда, маги почувствовали, что попади она в щит — и все было бы кончено для отряда. Удара такой силы они бы не выдержали. Когда опасность миновала, они кинулись к стихийникам. Ивор и Усамн, как самые опытные маги занялись их обследованием.
— Ничего страшного, просто очень сильное переутомление, мне так кажется –поставил свой диагноз Лиару Ивор.
— Аналогично — проинформировал командира Усамн по поводу состояния Наира.
— Я такого никогда не видел — восторженно сообщил Ариил.
— Мальчишка — прошипел Усамн — надейся, что больше такого никогда и не увидишь — боевые заклинания такой насыщенности смертельно опасны. От такого не защитят щиты даже всего отряда. Такое могут себе позволить только сильнейшие маги, вроде вот этих стихийников, которые заметь, здесь валяются двумя полудохлыми тушками. Им это тоже дороговато далось. Охотники оттащили стихийников в свой лагерь и положили в палатки — в ближайшее время помощи от них не будет, пока они не восстановятся. А такое сильное истощение, как в их случае, могло грозить, как минимум, несколькими днями полной неспособности управлять магией. Ну, а если быть совсем уже точными, то маг, только что очнувшийся после такого истощения, конечно, мог работать с тем небольшим количеством манны, что накопилась за время его сна (обморока). Но как у обычного человека «трясутся» руки поле переутомления, так и у мага в таком состоянии навык работы с энергией и концентрация сильно падает, и как результат — самые обычные заклинания или даются ценой невероятного напряжения, или калечат самого мага (его энергетические каналы). А чаще всего и то и другое. Поэтому в ближайшие дни на помощь братьев-стихийников надежды никакой не было.