Впрочем, справлялся он не один, так как сам Торб кричать не любит, по его части молчаливая работа тесаком. Рядом, уперев руки в бока, стояла уже знакомая мне тётушка, именно ее староста попросил определить для меня подходящие подвалы.

— Не бегом! — как-то даже на удивление мягко рявкнула она на девчонку с горшком. — Обожжешься, лечить тебя потом кто будет?

Девчонка сбавила шаг, но хватило ее ровно до угла, за которым тётушка ее уже не видела.

При мне к тетке подошел мужичок из беженцев. Помялся и негромко поинтересовался, как тут с долей для пришлых, у него, мол, трое, и все есть просят.

— Доля будет, — она вытерла руки о передник и сунула ему нож рукоятью вперед. — Староста объявил, добыча общая, едят все. Вон стол, вон туша, начинай с передних ног.

— Так я это… — мужичок повертел нож в руках. — Я думал, может, выдадите чего…

— Думать у нас староста думает, — отрезала тетка. — Отрезать сам себе сколько надо не сможешь что ли? Мне-то откуда знать, сколько твои проглотят!

Мужичок вздохнул и побрел к туше, но за нее взялся так, что сразу стало понятно, с мясом он работать вполне умеет. Старосту я, кстати, в этом вопросе полностью понимаю, всё правильно сказал. Голодным никто не останется, но и даром ложку никто не получит, у кого есть руки, тот этими руками работает. Всё просто, и желающих спорить, насколько я знаю, не нашлось.

У соседнего стола тем временем делили очередную корзину и никак не могли договориться, кому она достанется.

— У меня погреб глубже!

— Зато у меня руна у самого входа, Рей сам клеил!

Спорили недолго, корзину поделили пополам, и я ускорил шаг, пока меня не позвали разбираться.

А вот мужиков на площади я за всю прогулку насчитал хорошо если десяток, и половина из них уже никуда не торопилась. Один спал прямо у забора, привалившись к жердям и прижав к груди топор, и спал так, что хоть из баллисты над ухом стреляй. Мимо прошли две женщины с корзинами, и одна притормозила.

— Дышит?

— Дышит, — вторая наклонилась и прислушалась. — Вон, даже свистит.

— Мой тоже хорош. До лавки не дополз, лег поперек сеней, перешагиваю теперь. — усмехнулась первая.

— Так разбудила бы хоть… — удивилась ее подруга.

— Будила. — отмахнулась та, — Повернулся на другой бок, вот и весь разговор.

Собственно, на этом пошли дальше, к погребам. Оно, в общем-то, и понятно, ночь штурма, следом целый день на завалах, и когда с темнотой работа пошла по второму кругу, народ начал валиться там, где стоял.

Вот только женщины ту ночь тоже провели не в теплых постелях. Пока мы стояли на стенах, они вытапливали сало для котлов и таскали наверх всё, что оттуда просили, и вряд ли у них там оставалось время на байки и посиделки. Копьями, может, и не размахивали, но и не отдыхали.