— Вообще, у кузнеца еще наковальня, — задумчиво добавил здоровяк. — Наковальня и молоты, это ценное, если увезти.

— Наковальню не утащишь, — резонно заметил Слюк.

— А тебя зачем кормлю? — Кодл хмыкнул и посмотрел на здоровяка.

Тот перевел взгляд на свои ладони, прикинул их грузоподъемность, и результат подсчетов его явно не воодушевил.

— Не, ну серьезно, — худой снова влез. — Рога ладно, понятно, продадим. Шкуры тоже. А дальше что? Инструмент этого Рея?

— У Рея инструмент странный, — Кодл поскреб подбородок. — Уль про какие-то особые рубанки рассказывал, и что у него под навесом какие-то материалы лежат, которые стоят больше, чем выглядят. Подробностей не знаю, но деревенские вокруг Реевой лачуги ходят на цыпочках, значит, есть что прибрать к рукам.

— Кирпичи тащить? — здоровяк нахмурился.

— Кирпичи нет, тяжелые, — Кодл помотал головой. — В первую очередь рога и шкуры, остальное по мешкам, сколько влезет. Лишнее бросим по дороге, лучше набрать с запасом, чем потом жалеть. Всё равно эти деревенские и половины ценности своего добра не понимают, до штурма копейки считали, а теперь на целый обоз сокровищ сидят и даже цену не знают.

— Если доберемся, — мрачно буркнул Слюк.

— Доберемся, — Кодл упер в него взгляд. — Там уже наша земля.

На пару мгновений за столом снова повисла тишина, если не считать хруста горбушки и бульканья кваса в кувшине.

— Всё, расходимся, — Кодл отодвинул миску и поднялся. — Завтра чтоб на работу вовремя вышли, все пятеро. Чтоб я ни одной жалобы не услышал.

Остальные зашевелились, допивая квас и подбирая корки со стола. Кодл направился к выходу, но по пути притормозил у стойки. Платить не стал, просто встал и посмотрел на трактирщика, а тот, не поднимая глаз, отложил кружку и тряпку.

— Всё в силе? — трактирщик наконец посмотрел на него. — Через неделю?

— Примерно. Я еще дам тебе знать, — Кодл оперся ладонью о стойку, задержался на секунду, потом убрал руку и вышел на улицу, не оглянувшись.

Следом потянулись остальные, но не вместе и не в одну сторону. Слюк задержался, допил и двинул к двери, а на улице свернул налево, в сторону бараков. Здоровяк сунул за пазуху недоеденный кусок мяса, завернув в тряпку, и пошел через задний двор, туда, где начинались чужие огороды. Носатый худой юркнул следом, но за углом свернул направо. Последним ушел тот, кто когда-то пытался стащить рог, и ушел тише всех, вдоль забора, будто его тут и не было.

Через минуту трактир опустел. Трактирщик остался один, осмотрел стол, собрал миски в стопку и швырнул грязную тряпку в бочку. Потом задул одну из лучин, прошел к двери, закрыл засов и принялся закрывать ставни. Торопиться ему было некуда, и каждую створку он запирал аккуратно, без спешки, обычным вечерним порядком.