— Ладно, допустим, проводники нужны, ты это тоже рассказывал. Мол, волосяночные нитки, все такое, — Кейн чуть наклонил голову. — Но они же работают, вон у меня погреб как преобразился. Кстати, молодец, что не разбудил тогда, мне поваляться надо было. И, к слову, я там долго провалялся под руной, а кровь на мне даже не обсохла. Работает, значится, руна-то. Так вот, если работает, то нахрена трогать?

— Потери огромные, впустую улетает, плюс волосянка от этого разрушается, — выдохнул я, хотя насчет разрушения точно не знаю, это пока лишь предположение. — Надо сделать красиво, заизолировать, и тогда больше Основы попадет в погреба, а мясо пролежит куда дольше.

— Нет, ну красиво рассказываешь, тут прямо не поспоришь, молодец, — Кейн поднял руки, но тут же перевел взгляд мне за спину, где на привязи топтался виновник сегодняшнего визита. — Но причем тут моя баня, и какого хрена я должен пускать тебя с этим бараном париться⁈ — воскликнул он. — Ну не могу я понять, как связан баран в моей парилке и консервация запасов!

— Так напрямую связано! — возмутился я. — Полчаса уже рассказываю, почему так!

— Ой, знаешь что? Всё, хватит. Иди в баню со своим бараном, это уже какой-то совсем бред, — махнул он рукой и зашагал к дому.

Я постоял некоторое время, пытаясь разобраться, что может означать это «иди в баню». Он мне отказал или же, наоборот, согласился? В любом случае разъяснений не последовало, Кейн просто скрылся за дверью, а я остался стоять на улице со связанным бараном и смотреть на закрытую створку. Внутри послышались звуки посуды, из трубы потянулся дымок.

— Вареники лепит, наверное, — пожал я плечами.

— Бе-е-е… — отозвался баран.

Но в целом-то мне хозяин бани четко и ясно велел идти с бараном в баню, верно? Конечно верно, слово в слово, так и сформулировал, тут не поспоришь. А я как честный человек всё заранее уточнил и получил разрешение, значит можно идти топить печку и готовить зверю добрую парилку.

Баню Кейн держал в идеальном порядке, и аккуратно уложенных просушенных дров под навесом лежало с запасом на целую зиму. Печка открылась без скрипа, заслонка ходила мягко, и вообще всё здесь выглядело так, что руки хозяина чувствовались в каждой мелочи. Натаскал дров, наколол лучины, разжег, и пока разгорался огонь, вернулся за бараном.

Зверь терпеливо ждал на привязи и заинтересованно наблюдал за моими перемещениями, провожая каждый рейс поворотом рогатой башки. Ни блеять, ни дергаться не пытался, и выражение морды при желании можно было принять за любопытство, хотя с тем же успехом это мог быть обычный бараний пофигизм.