— Ох ничего себе! — Кодл ахнул и прикрыл рот руками от удивления. — И вот так носите самое ценное? Хотя с вашей-то силой я бы тоже не переживал…

— Да разве это ценное? — первый сунул руку Кодлу под нос. — Это так, мелочь! Перстень видал? Родовой! Камню триста лет, дед с турнира привез!

— Ха, камень… — второй отмахнулся. — Камень и купить можно. А вот руны на клинке не купишь! Мне его в столице сам… — он икнул, и имя потерялось, — … мастер один. Известный.

— Да что вы как дети, — третий солидно отставил кружку. — Побрякушки считаете. Серебряная фляга, вот вещь! И ничего в ней не тухнет, если каждое утро обливать ее Основой. Деду досталась от самого…

Дальше прозвучал титул, которого не расслышал никто, все-таки вокруг стоял гомон, да и титул оказался каким-то совсем заковыристым. Но стоит отметить, что уважения в лицах заметно прибавилось у всех.

— Это ж сколько такое стоит, господин? — Кодл на каждом таком откровении охал и старательно подливал, чтобы бокалы господ не просыхали ни на мгновение.

— Не продается такое, дурень! — обида в голосе рыцаря мешалась с гордостью. — Это ро-до-во-е!

К этому часу Кодл уже величал каждого по имени и по роду без запинки, хотя услышал их впервые за этим столом, и господа такое усердие ценили. Тосты пошли адресные, за славные рода, и каждый род немедленно предъявлял, чем славен. У одного прадед в одиночку удержал мост, у другого конюшни, каких не видела и столица. Третий вспоминал так долго, что выпили за сам процесс.

Единственный раз веселье качнулось, когда рыцарь постарше, трезвее прочих, давно щурившийся в сторону Кодла, наконец уронил:

— Что-то ты больно щедрый, работяга…

За столом стало тише, кто-то не донес кружку до рта, но Кодл совершенно не изменился в лице, все-таки видно, что выпил он уже предостаточно.

— Так когда еще доведется, господин! — он икнул, и сделал небольшой глоток из кружки, — Вот вы уйдете, а мне что вспоминать? Кирпичи да копку канавы?

Хохот накрыл стол, старший хмыкнул и отвернулся, и веселье покатилось дальше, будто и не спотыкалось. Ну и конечно же продолжилась главная тема, которая преследует любое рыцарское застолье. Кто-то демонстрировал особые элементы брони, кто-то рассказывал, что у него вообще лучший топор, только в шатре его оставил. Но в какой-то момент из-за стола поднялся один из самых молодых, который почти весь вечер молчал, и ударил ладонью по столу.

— Ерунда… всё это ерунда. — Он едва удержал равновесие, и кружка описала круг над столом. — Перстни, фляги… А вот! — Рыцарь протянул вперед раскрытую ладонь, на которой красовался золотой медальон, — Семейный! Отец свой выдал, личный, когда в поход провожал! Он защитить способен! В случае особой опасности!