Посидел, посмотрел на огонь, порадовался тому, какой жар даёт железный уголь по сравнению с обычным, хотя кажется, что этого все равно недостаточно. У меня скоро будет промышленный горн, и к нему стоит относиться бережно, беречь каждый кирпич и каждый шов. А пока есть ямы, которые не жалко, почему бы не попробовать одну мыслишку?

Положил руки на край ямы, закрыл глаза, сконцентрировался. Созидание я в огонь уже пускал, и не раз, и каждый раз оно вело себя мягко, подкармливало процесс, добавляло тепла, как заботливая бабушка подливает масла в кашу. А что будет, если вместо Созидания направить Разрушение? Никогда раньше этого не делал, просто не приходило в голову, а ведь известняк нам надо именно разрушить!

Потянулся к ощущениям внутри, к той второй дорожке, которая идёт параллельно Созиданию и требует совсем другого настроя. Выпустил одну единицу, так, на пробу, и направил её в огонь, как обычно, быстро и хлестко.

[Основа: 10/15 → 9/15]

Вспышка!

Столб пламени ударил в небо и разметал черепки, которыми была прикрыта яма. Жар полыхнул по лицу так, что я отшатнулся, потерял равновесие и сел на задницу, ощупывая пальцами брови. Брови на месте, но ощутимо покороче, чем были минуту назад. Из-под навеса выскочил штрафник, весь облитый супом и с круглыми глазами, в которых отражался быстро стихающий огненный столб.

Несколько секунд мы молча переглядывались, он от навеса, я с земли, и оба пытались осмыслить произошедшее.

— Всё нормально! — первым в себя пришёл я и попытался изобразить на лице спокойствие. — Мокрое полено кинул, вот и взорвалось!

— А что, мокрые нельзя? — он удивлённо уставился на яму, из которой всё ещё валил жирный чёрный дым. — А-а, ну понятно, вот почему так плохо горело…

— Именно, — я поднялся на ноги и отряхнул штаны. — Иди доедай пока.

Штрафник кивнул, покосился на яму ещё раз и убрался обратно под навес, на ходу стирая суп с подбородка, а я погрузился в мысли.

Вот оно как, значит… Огонь стих, но яма раскалилась так, что жар чувствовался за несколько метров. Накидал черепков сверху, чтобы прикрыть теплопотери, и температура внутри подскочила настолько заметно, что даже без анализа видно по цвету камня. Известняк у стенок начал светлеть, а это верный признак того, что обжиг пошёл как надо, по-настоящему, а не той вялой имитацией, которую мы наблюдали раньше.

Одна единица Основы в Разрушение, а жар вырос так, будто плеснули бочку керосина в огонь и подали чистого кислорода под давлением. По ощущениям температура подскочила градусов на двести, если не больше, и сыроватые дрова, которые до этого чадили и плевались паром, вспыхнули мгновенно и сгорели дотла за считанные секунды. Разрушение не просто добавило тепла, оно ускорило сам процесс горения, разнесло его в клочья и заставило выделить всю энергию разом.