— Угу! — откликнулся он, не отрываясь от топки.

Прихватил пару гвоздей, топор, моток верёвки, и пошёл к вышке. Нижний экран закреплю намертво, на гвозди, чтобы ветром не сорвало, а вот верхний на более подвижное крепление, чтобы откидывался вверх и фиксировался в открытом положении. Для шарнира сгодилась бы кожаная полоска, но такого добра у меня нет. Зато есть корешки лиственницы, они точно не хуже и по пластичности не уступают даже резине. Собственно, для такого дела взял какой-то ненужный обрубок, который все равно вряд ли куда-то еще можно пристроить.

До вышки добрался минут за десять, и то потому, что шёл осторожно, прижимая экраны к бокам и стараясь не зацепить ими ни забор, ни прохожих, ни чьих-нибудь кур. Каждый щит весил не так уж много по отдельности, но вдвоём они норовили раскачиваться и разъезжаться в стороны, а удерживать их одновременно оказалось задачкой из разряда «простой в теории, идиотской на практике».

У вышки обнаружилась телега Хорга, пустая, с опущенными оглоблями. Рядом с телегой прямо на траве сидел Тобас и разглядывал собственные ладони с выражением глубочайшего уныния. Руки у него покраснели, и на правой ладони даже издалека просматривалась свежая мозоль, очевидно, оглобли оставили подарок на память. При моём появлении он поднял голову, коротко скользнул по мне взглядом и тут же отвернулся, уставившись куда-то в сторону частокола. Ни слова, ни обычной ухмылки, вообще ничего, только желваки на скулах дрогнули и замерли.

Зрелище, прямо скажем, из ряда вон. Тобас, который при любой встрече раньше не упускал случая отпустить какую-нибудь гадость, теперь сидел молча и смирно, как наказанный щенок в углу. Впрочем, он и есть наказанный, так что тут все вполне правильно.

Чуть поодаль, у соседнего дома, мялась троица парней примерно тобасовского возраста. Стояли кучкой, переглядывались, поглядывали то на Тобаса, то на вышку, откуда доносился стук молотка, и по их лицам читалась полная растерянность. Похоже, не понимали, зачем их предводитель торчит здесь один, у телеги, и почему не машет им рукой с обычной хозяйской ленцой. Подойти не решались, потому что сверху стучал Хорг, а к Хоргу без дела лучше не соваться, это в деревне усвоили все, включая кур.

Я прислонил экраны к столбу вышки и полез наверх. Хорг обнаружился на площадке, где подгонял последние черепицы, постукивая по ним рукояткой молотка и проверяя плотность прилегания. Работал неторопливо, сосредоточенно, и весь его вид говорил о том, что отвлекать его сейчас как минимум неразумно.

Но я, естественно, отвлёк.