Два раза думать не пришлось, ведь любопытство у меня не разгорается, оно тупо не потухает, так что сразу посмотрел как ведет себя с основой эта дрянь. И что я могу сказать? Странно она себя ведет! По корням основа течет, если говорить очень грубо и почти матом, примерно как по древесине, а вот дальше… Дальше она просто рассеивается, будто бы попросту не предназначена для этого материала. И рассеивается она ровно в том месте, где корни переходят в основную тушку.

Ну что, вариантов тут нет. Взял топорик и одним четким движением разделил пиявку на две части, слева осталась лежать растительная, а справа животная. Вот эту склизкую животную бесполезную часть и решил отнести в лазарет. Почему именно туда? Нет, лечить ее не собираюсь, просто больше нигде такое добро не примут, это уж точно. А вот с корешками еще посидим подумаем обязательно, чем-то они мне понравились и надо только понять чем именно…

Несмотря на поздний час, у лазарета все еще кипела жизнь. Больных оказалось значительно больше, чем я себе представлял, и за день всех принять Эдвин явно не успел. Зато накричался вдоволь, потому что изнутри доносился его тихий хриплый голос, будто кто-то провел наждаком по глотке. Связки сорвал, это к бабке не ходи, и стоит подумать, как бы сделать так, чтобы живое дерево их случайно не вылечило.

— Закрой дверь, придурок!

Голос прорезался неожиданно, стоило мне просунуть голову в дверной проем. Эдвин даже не обернулся, так что орал скорее по привычке, решив что я очередной пациент.

— Это я, Эдвин, успокойся. — скользнул внутрь и прикрыл за собой дверь, а то пыльца действительно улетает.

— Знаю что ты, Рей, по вони волосяночной учуял! — обернулся он наконец и вместо приветствия ткнул пальцем в мою сторону. — Унеси уже эту мерзость куда-нибудь!

— Что, просто выкинуть? — удивился я, потому что нести ее обратно вообще не хотелось.

— Дурной что ли? — Эдвин аж подскочил на месте. — Домой ко мне отнеси! Как можно выкидывать такое? Там же витаминов столько, что на полдеревни хватит!

— В смысле витаминов? Ты это жрать собрался? — я окончательно опешил, потому что представить себе человека, добровольно запихивающего в рот кусок этой вонючей гадости, не получалось при всем желании.

— Совсем свихнулся? — Эдвин захлопал глазами и даже отступил на шаг. — Ты запах вообще не чувствуешь? Как такое в здравом уме можно жрать?

— Так ты же сам про витамины… — ага, и про здравый ум тоже явно лишнего ляпнул, но говорить ему об этом не стал.

— Пациентам буду давать! — рявкнул он, и хриплый голос на мгновение обрел прежнюю мощь. — Лекарство, балбес, и не обязано быть вкусным!