Резкая рваная боль, грубая вспышка чужой Основы, и следом пустота, в которую провалилось все, что еще мгновение назад было живым.

Старший медленно убрал руки и распрямился. Земля рассказала достаточно, младший погиб здесь, и погиб не от зверя. Зверь не смог бы его убить, любой зверь подчиняется Жилам — это древний и нерушимый закон. Даже глубинные монстры, которых трудно подчинить, оставляют после себя характерный след, но здесь такого следа не было.

Его убили люди, а рядом их поселение, набитое перепуганными существами, которые прячутся за деревянными кольями и думают, что колья их защитят.

Старший выпрямился в полный рост и послал четкий направленный сигнал. Сородичи приняли его мгновенно, без задержки, ведь все знают, что за убийство Жила поселение приговаривается к уничтожению.

Впрочем, даже без убийства они не заслуживают пощады. Люди стоят на пути Великого Переселения, и это даже не преграда, а корм для зверей, которые могут изголодаться в дороге. Глубины леса уже не те, что прежде. С севера ползет холодная и безжизненная Пустота, и оставаться там больше нельзя. А люди на пути — это просто мясо, не более того.

Оба разведчика ответили полным согласием. Второй уже перехватил копье поудобнее и готовился направить своих зверей в сторону людского скопища. Третий тоже подобрался, волк рядом с ним тихо оскалился, и рысь в зарослях беззвучно переступила лапами, готовая рвануть по первому сигналу.

Но в этот момент со стороны людей донеслось нечто, от чего все трое замерли.

Ра-а-а-а-а!

Рев прокатился по лесу и ударил в деревья так, что с ближайшей березы посыпались листья. Огонек Основы яркий, и движется прочь от деревни, куда-то в лес…

Жилы прильнули к земле и замерли, волки легли рядом, прижав уши, рысь отступила глубже в заросли. Что-то в этом реве было неправильное, люди не издают таких звуков. Люди вообще не способны на такую мощь, у них для этого слишком мало Основы и слишком много страха.

Раздался тяжелый грохот, от которого земля отозвалась дрожью под ладонями. Следом протяжный треск, будто вековое дерево раскололось от корня до макушки. Потом еще один грохот, снова рев, и звуки эти постепенно приближались. Кто-то ломал лес так, как не сумел бы ни один зверь, которого старший встречал за всю свою долгую жизнь.

Огонек тем временем все приближался. Мощный, совершенно неуправляемый, как костер, в который плеснули масла. Ни одного признака контроля, никакой структуры, просто сплошная сила, которая прет напролом и сносит все на своем пути.

Старший выбросил короткий импульс остальным. «Первая жертва. Младший, эту добычу я отдаю тебе. Накорми своих зверей.»