А приблизив ее лицо, я поразился его красоте. Почти пепельный цвет кожи, чуть отдававший бежевым, невероятной белизны волосы, правильный овал лица, на котором красовался красивый носик и чуть припухлые вишневого цвета губы. И глаза. Особенно глаза, в которых поселились все оттенки синего: и глазное яблоко, и радужка, и непосредственно зрачки — все это, казалось, переливается синевой. Парализованную ее отнесли в один из домиков, где рядом с ней остался всего один охранник. «Надо ее обязательно спасти», — подумал я. — «Пусть даже они смогут получить все данные с дублирующего искина».

Оценив заряд батареи, я хотел уйти, чтобы вернуться ночью, но вовремя пришедшая мысль, что девушку могут переместить в другое место вплоть до космического корабля, заставила пересмотреть планы. Заряда должно хватить, но потом придется ставить последнюю батарею.

Я внимательно следил за аграфами, точнее, за тем, как они заходят в домики. Перед входом они, как правило, задерживались, но к пленнице заходили сразу, из чего я сделал вывод, что там не заперто и какое-то особенное разрешение не требуется. Я именно так расценил эти небольшие задержки перед входом. Действовать решил, когда стемнеет, и спустя два часа после вступления в права ночи, пошел на дело.

И только остановившись перед дверью, понял, что просто так войдя в помещение, вызову подозрение, а сообщить посредством симбионта дело секунды. В идеале надо бы войти одновременно с кем-то, но сейчас вряд ли кто пойдет к пленнице. Я стоял и размышлял, как мне пройти по-тихому, а заряд батареи все снижался и снижался. И только спустя еще час я сообразил, что на мне броня аграфов, пусть и немного отличающаяся от той, в которой ходили эти, но не настолько, чтобы заметить беглым взглядом. А я не думаю, чтобы охранник впивался в меня взором своих глаз — у него другое задание. Также я был почти уверен, что сидит он если и в броне, то с открытым лицом — значит, действовать мне придется ножом. И очень быстро.

Открыв дверь и переступая порог, я убрал маскировку. На кровати лежала девушка в своей одежде, рядом с ней сидел аграф, без брони, и стал поворачивать голову в мою сторону.

— Забыл что…

Начал было говорить он, но я оказался уже рядом и нанес удар ножом в горло, а другой рукой на всякий случай зажал ему рот. Но это оказалось излишне — с тихим бульком он затих. Я подошел к девушке и приподнял руку, которая послушно это сделала. «Значит, паралич убран, а поскольку она без сознания, то это снотворное или что-то в этом роде», — решил я. — «И как мне ее вынести?».