— Дело плохо. Похоже на прорыв, но я вижу только ранг воина, при этом ранге, даже если бы у него были проблемы с каналами и… да нет — это невозможно!

— Что с ним?! — вцепившись целителю в рукав, потребовала ответа зеленоглазая воительница.

— Я бы сказала у него прорыв, но его каналы и тело к этому не готовы… — беспомощно развела руки женщина. — Я подлечу его внутренности, большего в этих условиях от меня ждать не стоит, простите.

— Он будет жить?! — нервно спросила Асуки, теребя пересекающий её грудь ремень-патронташ.

— До больницы точно дотянет, — успокоила её целительница и принялась за работу.

* * *

Солнечный свет, заполняя помещение палаты, заставлял вытягиваться тени. Открыв глаза и проморгавшись, я всмотрелся в белый потолок. Запах эскулапского прибежища не давал разгуляться моей некогда бурной фантазии. Осознав место моего пребывания, память подкинула недостающие фрагменты. Я вспомнил бой, свою беспомощность, бессилее, самонадеянный рывок, поверженного Самурая, мёртвую снайпершу, ранение, помощь воительниц Бастиона и последние мгновения собственного сознания.

У меня не было желания являться развалюхой, оттого, пошевелив конечностями, я поспешил напитать тело эфиром, чтобы поскорее псевдо почувствовать ставшую привычной силу и оказаться хоть малость дееспособным.

Моим планам не суждено было сбыться, потому как оба источника оказались опустошёнными.

Перемотанная эластичными бинтами грудь, ноющая боль в руке, головокружение и нарастающий жар в груди, оказались отправной точкой для начала поглощения нейтрального эфира, однако у меня снова ничего не получилось: грудь прострелила резкая боль, отчего застонав, я выгнулся.

— Проснулся? — промямлила Мори спавшая на краю моей койки.

Черновласка мило зевнула, потянулась и с укором уставилась в мои глаза.

Чтобы перестать пытаться причинить себе ещё больше боли, мне пришлось прекратить свои неутешительные потуги, отчего мне стало заметно легче.

— Братик, вот почему так? — насупилась представительница Такаги. — Почему ты вечно не бережёшь себя? Ты подумал над тем, что мне делать, если тебя не станет? Ты хоть на секунду подумал обо мне?! — из её уст это звучало не как обвинение, а как настоящая забота и попытка достучаться до меня.

Не найдя, что можно на это ответить я тихо извинился. Голос звучал сухо и скрипуче. Губы за время моего нахождения в царстве Морфея пересохли и полопались.

Вытянув руку в сторону бокала стоя́щего на тумбочке и опрокинув в себя живительную влагу я, прокашлявшись, поинтересовался:

— Долго я здесь?

— Чуть больше суток, — было мне ответом. — У тебя не вышло найти Инори?! — в её глазах показалась тревога.